Номер Первый в общем взрыве возмущения участия не принимал: только пристально смотрел на Витю, словно хотел проткнуть его пронзительным взглядом. Когда шквал страстей слегка поутих, он тихо, этак по-семейному, спросил:
– Витя, ты совсем сдурел? Ты вообще кем себя вообразил, Пулитцер ты наш неошкуренный?
– А что, разве плохо придумано? – Витя опять включил свою фирменную улыбку. – Гарантии – на две тысячи процентов. Теперь, если с кем-то из нас что-то произойдет…
– Теперь с вами точно что-то произойдет, – Номер Первый решительно встал, рванул пополам листок с текстом, бросил его на стол и, резко отодвинув кресло, направился к выходу.
– Идиот, б…
– То есть гарантий мне не будет? – уточнил Витя в спину главы ареопага.
– Да пошел ты… – печально буркнул Номер Три и тоже встал. – Ну в самом деле – устроил тут…
– В таком случае я буду работать по второму варианту, – громогласно объявил Витя. – Не желаете послушать, в чем суть второго варианта?
Номер Один даже не обернулся – так и шел к дверям, неторопливо, уверенной господской походкой, – только сердито дернул плечом.
Остальные гости, единогласно подавшиеся к выходу вслед за вождем, проявили большее любопытство: кое-кто обернулся, а Номер Восемь вообще остановился и потребовал:
– Ну-ка, быстренько – что это за второй вариант?
– Пресс-конференция, – Витя ткнул пальцем вверх, кивнул Иванову и добавил: – В 12.20. С вашим диском…"
"– Лиза, покажи народ, – скомандовал Иванов в переговорное устройство и щелкнул пультом.
– Да, и звук дай.
– …И вашими недобитыми свидетелями…
На панели возник конференц-зал. Камера медленно проехала из угла в угол, показывая пеструю публику с камерами и фотоаппаратами.
Гвалт стоял, как на хорошем базаре, кто-то там уже ругался – передние места не поделили.
На нескольких сдвинутых вместе журнальных столиках, расположенных у помоста рабочей группы, красовался внушительный штабель разнокалиберных микрофонов – создавалось такое впечатление, что мы наблюдаем трансляцию из магазина аудиотехники, объявившего о своей скоропостижной ликвидации.
– Звук убери, – скомандовал Иванов в переговорное устройство. – Покажи свидетелей.
Звук пропал. Камера плавно развернулась к входным дверям и наехала на «управленцев».
– Е… твою мать… – пробормотал Номер Восемь.
Сказал он это тихо, но в воцарившейся тишине прозвучало отчетливо – с заметным оттенком растерянности или даже обреченности.
– Операторы, – негромко попросил Иванов.
