– Та-та! Та-та! Та-та! – заработало совсем рядом, с той стороны от джипа, куда пару секунд назад рывком ушел Петрушин.
У забора кто-то коротко, с подвывом, вскрикнул.
– Та-та-та! – обнадеживающе застрекотало с позиции Васи и Ростовского. – Та-та! Та-та! Та-та!
Со всей дури рубанув ребром ладони по горлу водилы, я забрал у него пистолет, извернулся, как уж, и, не дожидаясь реактивности начавшего подниматься бойца, дважды пальнул ему в голову. Посмотрел на водилу – готов, признаков жизни нет.
Все, у меня «чисто».
– Погоди, брат! – истошно взвизгнул Андижо. – Брат! Я…
– Та-та! – непримиримо вынес вердикт Петрушин.
– Аррр…
– Та! – и точка.
И – тишина.
Я осторожно выглянул из-за багажника: Андижо, подергивая ступнями, тихо отходил в лучший мир.
Двое у скрадка Ростовского, один у дальнего джипа (водила), двое у забора, двое у меня, один у Петрушина. Плюс Андижо собственной персоной.
– Четырнадцать, – подытожил Петрушин. – Кого-то зацепило?
Петрушин всегда считает. Привычка такая. Четырнадцать – это время, а не трупы. Четырнадцать секунд с момента старта – чистое время боя.
– В порядке, – подал голос Вася.
– А мне ляжку отдавили, – пожаловался Ростовский.
– Серый?
– Я в порядке! – Голос мой прозвучал этаким несолидным хриплым дискантом.
Ну вот, неожиданная встреча закончилась со счетом девять – ноль.
Вообще-то, не планировали.
Как я уже говорил, в наши обязанности не входит прямое вмешательство в исследуемый процесс. Увы, что поделать – издержки производства, сами понимаете…
Глава 2
Дилер
Во вторник, второго августа, хоронили Андрея Ивановича Исаева.
Погода была… Впрочем, сейчас уже и не вспомню, как там насчет погоды – в тот день у меня на душе было так скверно, что на подобные мелочи я просто не обращал внимания. Что там погода – я, «шифруясь», машину оставил где-то на подступах к кладбищу, а потом, когда уже все уехали, не сразу ее и нашел.
Так расстроен был, что забыл, где поставил.
Вопреки ожиданиям народу на кладбище было немного, так что моя надежда затеряться в толпе не оправдалась.
Как-то так вышло, что, дожив до тридцати двух лет, я – Игорь Прыгунов – ни разу не участвовал в похоронах ветеранов правоохранительных органов.
