Бегать по комплексу на предмет рекогносцировки нам не надо: вчера вечером приезжали, неспешно все осмотрели и даже план составили, на случай непредвиденных изменений обстановки.
Жующей публики было немного: день только начался, большинство из тех, кто собрался сегодня избавиться от лишних денег, еще не проснулись. Обшарив взглядом огромный зал, я не обнаружил нашего информера и решил на скорую руку развлечься экспресс-анализом.
Из присутствующей массовки бегло отфильтровал всю «некондицию» (кондиция – половозрелая особь мужеска полу до тридцати лет) и, похрустывая невкусной жареной картошкой, принялся перебирать претендентов на роль основного злыдня дня.
– Согласен, – поддержал Виталий, отметив направление моего взгляда. – Пухлый прыщ с девахой – самое то.
– Аргументы? – лениво подключился Витя.
– Ведут себя так, будто чего-то сперли. Или планируют какую-то гадость.
– Нет, это вряд ли, – возразил Витя и, едва заметно кивнув в противоположную сторону, вынес вердикт: – Вон туда гляньте. К гадалке не ходи – кто-то из этих студентов.
А может, все сразу. За километр же видно – полжизни на «колесах».
– А я думаю – вон тот парнишка, – сказал я.
– Почему? – заинтересовался Витя. – Чем он тебе не понравился?
– Да нет, ничем таким особенным. Ну просто – интуиция.
– Нет, ну почему, объясни?
– Потому что он начальник, а мы – дурак, – хмыкнул Виталий. – И ему виднее…
Претендентов было пятеро, и все они имели примерно равные шансы на победу в моем необъявленном конкурсе под лозунгом «Привет, курьер, – веди к барыге!».
Через три столика от нас нервно поедала мороженое молодая пара: чрезвычайно прыщавый рыхлый толстячок, внешне похожий на Гайдара (но не того, что на коне и с шашкой, а более позднего, который много ел и мало двигался), и готического вида девица с густо напудренным личиком. Девица смотрела на толстяка взглядом голодной кобры и эпизодически бросала реплики. При этом ее губы, напомаженные радикально фиолетово, вели себя как брошенные на раскаленную сковороду пиявки.
На миг мне даже показалось, что слышу шипение и ощущаю аромат горелого мяса.
Толстяк молча лопал мороженое, посматривал на часы и все время возвращался взглядом к центральному входу. За минуту он дважды промокнул платком лоб. Между тем в зале было довольно прохладно, да и мороженое – отнюдь не то блюдо, что может вызвать обильную испарину."
"Через два столика от толстяка с девицей и чуть левее от нас заседала троица вполне студенческого обличья.
