На улице – ни души, откуда-то доносится негромкая музыка. Изредка лениво и как-то даже снисходительно взлаивают академические собаки, ожиревшие от размеренной поселковой жизни. С норд-норд-веста ветерок доносит запах жареного лука, дивно сочетающийся с ароматом последней стадии кипения малинового варенья. Вдоль по улице расставлены старинные фонари с чугунными завитушками: вместо газовых горелок в них сейчас лампочки, светят, правда, неярко – но в целом получается очень стильно и респектабельно.
Хорошо живут академики и прочие большие люди местного масштаба. Уютно тут у них, спокойно, так и прет из всех углов размеренной замшелой пасторалью.
В таком месте даже пакостить не хочется…
Петрушин достал фонарик и еще раз проверил муляжи. На мой взгляд, все получилось вполне добротно и убедительно. Технологию доводить не буду (если кто не в курсе: помимо нас с вами, добрых и верноподданных, книги иногда читают разные зловредные маньяки), скажу только, что за пару часов мы соорудили очень похожий на оригинал радиоуправляемый «пояс шахида» и внушительного вида СВУ (самодельное взрывное устройство) – тоже «радиоуправляемое», – вся эта взрывоопасная благодать общим тротиловым эквивалентом что-то около шести килограммов.
Используемый материал: одна китайская елочная гирлянда, две китайские же радиоуправляемые машинки «Акамутокуевато», десять кусков хозяйственного мыла, несколько плотных непрозрачных пакетов для мусора и два ремня от поясных сумок – китайских же, понятное дело.
Вообще, хочется много теплых слов сказать в адрес наших луноликих собратьев: спасибо, товарищи хунвейбины, за весомый вклад в отечественное оперативное искусство. Что б мы без вас делали – особенно без дешевых дрянных костюмов с капюшонами.
В 23.51 к усадьбе подъехал «Мерседес».
Шкодливо выглядывая из-за ограды мусорной площадки, я принялся наблюдать.
Близрасположенный к усадьбе фонарь светил довольно тускло, но этого было вполне достаточно, чтобы рассмотреть, как от машины отделились два силуэта и скрылись за калиткой.
Через несколько мгновений легкий стук каблучков стих, и где-то в глубине двора включили свет: сквозь ажурную решетку ограды было отчетливо видно желтоватое матовое пятно.
Где-то в непосредственной близости от этого пятна начался негромкий диалог. Отдельные слова разобрать было невозможно, но интонация весьма красноречиво свидетельствовала о содержании беседы.
