Так, полагаю, надо пару слов сказать насчет таинственного сидения в кустах разуваевских парней и кое-что пояснить по «питерскому каналу».
Неофициально вломившись к художникам, мы намеренно обострили ситуацию и безнадежно выпали из правового поля.
Зачем?
Тут все просто: нам нужно как можно быстрее закрыть вопрос по пресловутому каналу, и потому имеется острое желание в самое ближайшее время поиметь приватное рандеву с «питерскими».
Если бы мы «приняли» художников и установленным порядком оформили изъятие, обычная «пробивка» и «разруливание» ситуации со стороны «питерских» могли бы занять весьма много времени.
А мы тупо вломились, забрали и ушли. Без единой бумажки. То есть буквально ограбили дилеров, «выставив» серьезных людей на приличные деньги. И с особым цинизмом оставили паршивую визитку.
Поскольку ни у кого из нас в практике такого никогда не было, всем теперь было жутко интересно, как же поступят «питерские». Начнут в экстренном порядке подбивать к Собакину клинья через свои связи? Или, как в старые добрые 90-е, попросту «забьют» нам «стрелу» и потребуют ответить по понятиям? Хе-хе…
Да, а трассу взяли под наблюдение потому, что Собакин с местными органами почему-то не дружит.
Как-то не сложилось пока. На контакты не идет, грубит да прет не пойми куда параллельным курсом. То есть посадить на посты ДПС по человечку, как принято при добрососедских отношениях, да ориентировки раздать или просто попросить «отработать» все прибывающие питерские номера – увы, это не про нас…
До обеда мы так и не доехали: буквально в сотне метров от КПП базы меня настиг звонок Собакина:
– Андрей, «близнецы» с тобой?
– Да.
– Давайте ко мне.
– А мы тут…
– Да мне поровну, что вы там делаете! Все бросайте, езжайте ко мне.
– Мы в трех минутах от обеда (для Собакина это веский довод). Заехать, помыть руки, зайти в столовую…
– Бери «близнецов», и – пулей ко мне! Если все получится складно, я вас в ресторане покормлю.
– Ловлю на слове. Ты где?
– В клинике, где же еще.
– Все, едем…
Мы заехали в «кунсткамеру» (у них там в фойе куча дебильных фоток и мониторов со всякими гадостями – нормального человека в дрожь бросает), приняли на борт Собакина и убыли к его основному рабочему месту, на котором он может не появляться сутками.
То есть в отдел Госнаркоконтроля.
По дороге Собакин довел до нас обстановку:
– Короче, «питерские» уже здесь.
– Ну! Шустрые, однако. Думал, дня три пройдет.
– Да вот то-то же. Шустрые…
– Разуваевские отследили?
– Угу.
