А справа…
Справа четыре фото разных новорожденных: даун, заячья губа, ребенок со сросшимися ножками и просто какой-то бесформенный кусок мяса. Все – в цвете."
"Рядышком табличка с неброской надписью красным по черному: «Не бери в голову, подруга. Есть и хорошие новости: скоро мы будем самой уродливой нацией в мире. И все будут нас бояться…»
В киоске сидит… Химик.
– Здорово, шеф!
– ?!
– Он теперь тут работает.
– Нормально…
Химик – наш клиент. Удивительно уродливое и неряшливое существо. Просто натуральный Страшила.
На нем фирменная майка с надписью на пузе: «MDMA».
Однако…
Справа от входа – киоск с кокаином. Все, уже привык, не удивляюсь. Допуск: «Лица до тридцати лет, без диплома о высшем образовании и результатов теста не обслуживаются». Справа дверь с табличкой: «Тест IQ».
В окне видна Фиалка. Поэтесса из местной богемы, жутко страшная, похожа на лягушку, но не царевну, серьезно страдает сексуальной озабоченностью. Увидела нас:
– Ух, сейчас отдамся!
– Да не дай бог! – Собакин в испуге шарахнулся от окна.
– Пошли лучше к твоему приятелю…
Слева киоска нет. По центру – дверь без каких-либо табличек и надписей. Над дверью – вывеска, красным по черному:
«Хочешь быть больным и разлагаться заживо?
Нет проблем! Регистрация в 222 кабинете, на втором этаже».
Рядом с дверью, справа и слева, огромные плазменные панели. На левой, разделенной на несколько экранов, разные наркоманы в крайней стадии ломки. Зрелище не для слабонервных, даже описывать не стоит. Ни одного знакомого лица.
– Потом мы сюда поместим особо злостных из твоих клиентов.
Специально пропустим их через это, чтоб наглядно было: вот они, свои, родные, все их знают.
– Думаешь, они согласятся?
– А кто их спросит? – Собакин фыркнул. – Это нетрудно. Изолируем, не будем давать дозу. И будем все это снимать…
– Садисты.
– Это же для пользы дела…
На правой панели медленно крутится какая-то трехмерная фигура, похожая на человека. Камера плавно наезжает на фрагмент фигуры… Фу, какая гадость! Это истыканное иглами предплечье наркомана.
Места живого нет. Отличное разрешение, отчетливо видна каждая пора, а дыры от игл, увеличенные в десятки раз, выглядят как отвратительные рваные раны. Камера отъезжает, фигура крутится, опять наезд – на этот раз лодыжка…
В кабинете несколько медицинских кушеток, стол, стеклянные шкафчики. За столом сидит Люда, весь в датчиках и проводах. Рядом крутятся трое в синей униформе.
– Голограмму снимают, – пояснил Собакин. – К вечеру должны закончить.
