Внутри никто из наших не был, но когда добывали информацию, общались с местными жителями. Один соседский дед пожаловался: чтобы сделать панорамные окна с видом на Волгу, «гомики проклятые» раздолбали на своем этаже всю несущую стену. Теперь всю середину четырнадцатого этажа занимают две огромные продолговатые линзы с голубоватым отливом. Если смотреть с другого берега или проплывающего по реке прогулочного теплохода, кажется, что дом надел солнцезащитные очки. Вот уж точно – «…я художник, я так вижу…»!
Выставляются художники исключительно «местно», никуда свои шедевры не возят, продаются весьма вяло… А дела у них тем не менее идут неплохо.
Цены на квартиры здесь почти сопоставимы с московскими, да и каприз этот – «очки», думаю, влетел им в копеечку…
Машину я оставил у соседнего дома, взял большой пластиковый пакет с заблаговременно приготовленной имитацией, вошел в подъезд «в одно касание»… Но нарисовался. У подъезда на лавках бабки сидят, щебечут, на Волгу любуются, тут же рядышком две молодые мамаши с колясками, лясы точат, чуть ниже (здесь набережная ступенчатыми уступами спускается к воде) несколько юных оболтусов на роликах катаются.
Ничего, это не смертельно. Ничего запоминающегося я не сделал (с замком не возился, вопросов не задавал, вошел как хозяин), а по внешности прицепиться не к чему. Я «серый», говорил уже. Если потом и вспомнят, что накануне кто-то незнакомый заходил в подъезд, так ведь и описать его толком не смогут. Ни одной особой приметы я им не подарил.
Имитация: два пакета поменьше, набитые травой.
Замечено: в провинции незнакомый человек, который входит с вещами, привлекает меньше внимания, чем без ничего. Внимание рассеивается, распределяется равномерно, если человек невзрачный и ничем не примечательный. Два объекта – вещи и человек. Если вещей нет, все внимание сосредоточивается на человеке. А так – к кому-то пришел, чего-то принес. Интересно, чего это он тащит? Общественное сознание окраины не успело перестроиться: люди в провинции больше боятся воров, чем террористов.
Вот если бы зашел пустой, а вышел с вещами – тогда бы точно без раздумий в милицию позвонили. А что он может бомбу пронести – это вряд ли, у нас такого случиться не может, кому мы нужны…
На последний этаж я поднялся пешком. Лифт – ловушка. Если надо сделать что-то срочное-важное и здоровье позволяет, лучше не рисковать. Шанс застрять сравнительно невелик, но он присутствует, и нельзя им пренебрегать. Кроме того, лифт лишает свободы маневра.
