И его воспалённый мозг рисовал совсем иную картину.
Что она сглатывает другую жидкость.
По-хорошему, уже сейчас, понимая, что эта девочка выводит его на новый уровень эмоций, которые противоречили не только морали, но и некоторым законам, ему стоило остановиться. Свести всё к шутке. Проводить Марфу и плотно прикрыть за ней дверь, а самому поехать бухать к Артуру.
Ничего подобного он не сделает. Кровь давно полыхала, в висках пульсировало. Илья не помнил, чтобы хотя бы раз в жизни испытывал напряжение, подобное этому.
Его то отпускало, то накатывало с новой силой.
— Я не смогу видеться с вами каждый вечер.
Пока он наблюдал, как Марфа пьёт, забыл, что она не договорила фразу.
— Обсудим это позже.
— Нет. Сейчас. Никаких позже. Никаких изменений договора после его заключения.
— То есть всё раскладываем по полочкам?
— Да.
— Ну-у, давай договоримся о двух встречах в рабочие дни плюс суббота и воскресенье.
Он готов пойти на уступки. Не будь он в отпуске, у него самого был бы почти ежедневный завал.
— Суббота и воскресенье?
— Да.
Ты же не работаешь в эти дни?
Илья знал, что не работает. Но хотел услышать, что скажет Марфа.
Девушка вздохнула.
— Но я готовлюсь к урокам…
— Не вечерами же.
Она отвела взгляд. Не любит врать? Это хорошо, это очень хорошо.
— Ладно, — наконец проговорила Марфа, ещё сильнее хмурясь.
От неё исходили волны негодования. Вся такая правильная, неприступная. Буквально звенящая от напряжения.
А его это почему забавляет? Человек сам загнал себя в угол — ладно, пусть и не без его помощи — а ему смешно.
Может, оттого, что Илья хорошо помнил, как Марфа лежала на кровати с раскинутыми ногами и жалобно поскуливала, не в состоянии кончить?
В этой девочке много скрытого. Того, чего она не может себе позволить в обыденной жизни.
Но хочет…
Её блоки сильные. Как и принципы. Ломать их не особо хотелось. Илья её в чём-то понимал. Но именно потому, что понимал, и не мог оставить как есть!
— Дальше…
Она снова потянулась за водой, взяла бокал и вернула на место. Илья тоже не притрагивался к еде.
Всё его внимание забирала Марфа.
— Будет ещё что-то?
— Конечно.
Марфа не усидела, выдала себя. Её рука нервно дёрнулась к уху.
— Ни о каких дополнительных ласках речь мы не ведём, — быстро проговорила она, покрываясь румянцем.
Девичья рука сместилась чуть ниже, к шее.
Пришла очередь Ильи хмуриться.
— То есть?..
— Ни целоваться, ни что-либо другое мы делать не будем, — ещё более чётко проговорила она, смело смотря в лицо мужчины.
