Не смотря на МарьИванну, которая застыла белоснежным изваянием на пороге, он прошёл к другой ванной. Он помнил, как оставлял там домашние брюки. Вымыв руки с мылом, Илья посмотрел на себя в зеркало.
Да, тот ещё видок у него. Глаза недобро блестят, желваки на скулах ходят. И синяк всё-таки намечается. Парни знатно постебутся, когда увидят его. Он бы тоже постебался.
Приведя себя в относительный порядок, Илья вышел из ванной. В квартире стояла оглушительная тишина. Неужели Марфа ушла? Он запер дверь только на ночной замок, его повернуть и выйти — плёвое дело.
Если так… Не погонится.
Чёрт… Неужели реально сбежала?
Илья заторопился, прикидывая в уме, как связаться с охранником, чтобы тот задержал бедовую.
И притормозил, когда услышал подозрительный звон стекла. Едва слышный. Но всё-таки…"
"Он сильно заблуждался по поводу Марфы. Та отлично разобралась в большой квартире. По крайней мере, интуитивно почувствовала, куда идти и где что стоит.
— Что ты творишь, малахольная?
Её нельзя оставлять одну! Ни на минуту! Пока мыл руки, она умудрилась найти бар.
И теперь пила прямо из горла бутылки.
Вискарь.
Давясь и захлёбываясь слезами.
— Я — ничтожество, Илья… Николаевич.
И громко икнула.
Илья скрипнул зубами и решительно направился к ней.
МарьИванна застыла каменным изваянием, смотря на него своими огромными глазюками.
Таким женщинам, как она, противопоказано носить очки. Всю красоту глаз скрывают. Хотя нет! Наоборот, надо! От греха подальше…
Протянул руку, чтобы отобрать бутылку, но Марфа внезапно прижала её к груди, как родную.
— Я — начинающая алкоголичка, да? Илья Николаевич, скажите мне горькую правду.
У Ильи что-то взорвалось в груди. Сдетонировало. Если бы подобные казусы происходили с кем-то другим, он бы посмеялся. Честно. Бывало, в суде такое нарассказывают, что только усилием воли сдерживаешь улыбку. Потому что не может обвинитель улыбаться и посмеиваться вместе с остальными.
Сейчас ему было несмешно.
Как может человек одуреть от бокала пива? А вискарь? Вцепилась, как в родной.
И ведь не отдаст…
Сколько же эта красота сдерживала в себе порывы? Сколько отчаяния и зажимов в ней накопилось, что она пошла в разнос? Но выкать упрямо продолжала.
Ничего не говоря, Илья чуть вздёрнул протянутой рукой вверх, показывая, что Марфе лучше бутылку отдать добровольно. А ещё бар надо закрыть. На код. Или замок амбарный повесить. А лучше шкаф придвинуть, чтобы некоторые ночью до него не добрались.
Марфа шумно шмыгнула носом и протянула ему бутылку.
