Я засуетилась, шагнула назад, пытаясь хоть как-то скрыть себя от прожигающего взгляда, от которого моё тело вспыхнуло и мгновенно сошло с ума. Реакция на появление Ильи поражала.
Но дальше — только хуже.
Илья в три шага преодолел расстояние до стола, поставил на него коробку и повернулся ко мне, грозно выговаривая:
— А если бы вошёл не я?
От его тона земля из-под ног ушла. Честное слово. Мне показалось, я даже пошатнулась. Глупости, конечно, не было ничего такого, воображение разыгралось.
А всё отчего? Оттого, что Илья говорил так, точно возмущён до глубины души.
И его возмущение напрямую касалось того, что меня полуголую мог увидеть другой мужчина.
— Что ты тут делаешь? — вместо ответа задала я свой вопрос и потянулась за небольшим полотенцем для рук.
Другого в обозримом пространстве не наблюдалось. Я даже полотенцем не озадачилась! О чём только думала? Где витала?..
— На чай приехал, — тем же недобрым тоном продолжил он, наступая на меня.
Глава 21
Первой мыслью было — бежать.
Но куда?..
Ещё и с голой грудью, которую я кое-как прикрывала.
Но полотенце настырно сползало вниз, пальцы точно одеревенели. Всё моё естество билось в истерике. Или… радости?
Он приехал! Илья! На чай…
Помнил про обещание. И сдержал его.
Как так?.. А вот так, Марфа. С лёгкостью.
Закуток, где располагалась раковина, был небольшим. Некий аппендикс от кухни, как, смеясь, называла его бабушка. И я оказалась в ловушке. Потому что отступать мне больше было некуда. За спиной — ванна, в которую я грозилась опрокинуться.
Илья встал на пути. Намеренно.
Мои глаза лихорадочно его осматривали.
Точно он…
Мужчина упёрся руками в обе стены разом, показывая, что выход только через него. В прямом смысле. Во рту внезапно много образовалось слюны."
"— К..как на чай? — я не нашла ничего лучше, как попробовать поговорить. Расспросить его. Ага-ага.
— Я позвонил Настасье Павловне, уточнил, дома ли вы. И приехал.
Он говорил намеренно скупо, безэмоционально.
Но я-то видела, что он ни черта не равнодушен. Глаза Илью Николаевича выдавали.
Они потемнели, из них точно сама бездна наружу прорывалась. И желваки на скулах ходили.
Сама я стояла ни живая, ни мёртвая. По коже рассыпались огромные мурашки.
— Ба знала? — не веря, выдохнула я, снова настырно приподнимая полотенце на грудь. То настырно не желало находиться на указанном месте.
Этот вопрос Илья Николаевич счёл риторическим. И взгляд сместил. С моего лица на грудь. Кожа тотчас полыхнула, соски предательски напряглись.
