– Что с ним? – начинаю без прелюдий.
– Жить будет, – кивает, поглядывая в открытую дверь палаты.
– Жаль, – хмыкает за спиной Егор. Я его юмор понимаю, а врач – нет.
– Рану обработали. Перевязали. Жить будет."
"– А чем его так? – спрашиваю, скривившись. Он ведь из этой же больницы сбежал, да? Он должен знать!
– Поступил к нам несколько дней назад, – как робот начинает. – Открытая черепно-мозговая травма. Кровотечение. Попал в аварию, и… фонарный столб стекло пробил. Задело.
Нервно смеюсь.
Недавно столб его чуть не убил, а сегодня он уже держался за него, чтобы не упасть.
– Можете зайти, он в сознании, – показывает на дверь.
Оу…
Стоит ли?
Да, я жутко переживала за него и очень хочу проведать его, узнать… хоть что-то. Из первых уст.
Слова врача явно от полиции.
Теперь я понимаю, почему он не пришёл. Не отвечал на звонки. И не открывал дверь квартиры. Потому что он был здесь. Без сознания. Пока я материла и ругала его.
Видела в нем только зло.
А по итогу оказалось… что я отношусь к нему предвзято.
После того, как он соврал мне про мецената, это вполне логично, но…
Просто нервы шалят.
Мне нужно немного отдохнуть. Перестроить мозг. И все переварить.
К тому же у Славы праздник. Скоро нам нужно быть на детском утреннике. А не тут…
– Мы, наверное, зав…
Я не успеваю договорить, как мимо меня проносится светлая макушка. Молниеносно скрывается за дверью палаты.
Хах…
Меня опередили.
Глава 24
Я лечу за ней вслед. Оказываюсь в палате и не успеваю сказать Славе, чтобы не беспокоила больного.
А она уже стоит у его кровати. Больничная кровать довольно высокая, поэтому Слава привстаёт на носочки, укладывая руки на белую простыню. И с интересом разглядывает Артура.
Наблюдает молча, не говоря ни слова.
Она поднимает голову и обеспокоенно шепчет:
– Ты болеешь?
– Болею, – короткий кивок.
Конечно, чёрт возьми. Сбежать из больницы с раной и сотрясением! А потом ещё и потерять сознание… И всё из-за своего глупого плана по удочерению.
– А когда перестанешь? – наивно хлопает глазками.
– Скоро, – всё так же без эмоций отвечает. Хоть бы какую-то эмоцию проявил, чурбан бесчувственный!
– Алина Айкадьевна, – сложные отчества пока даются ей тяжело. Несмотря на то, что она ещё маленькая, речь у неё хорошая. Хоть и не всегда. – Когда я приходила с болячками, всегда водила рядом с ней и говорила…
Она замолкает, что-то вспоминает.
– Там чё-то про собаку, про кота, – опять задумчиво глазками хлопает.
