Трусом Федоренко не был, психопатическими наклонностями не страдал, давно распрощался с честью, совестью, страхом смерти. Осталась лишь слепая ненависть к Стране Советов, в которой ему довелось прожить большую часть жизни.
На север простиралось картофельное поле, метров восемьсот открытого пространства. Далее осинники, березняки, прорезаемые тонкими тропками. До окраин Свирова километра четыре. Никаких признаков жизни, все совершенно спокойно.
Вскоре он вернулся к своей группе. Люди стаскивали рюкзаки, комбинезоны.
– Всем переодеться. Выступаем через пять минут. – Федоренко вскинул руку с командирскими часами, убедился в том, что было начало второго. – Перейдем южный лес, дальше разделимся. В город входим четырьмя группами, с разных направлений. О месте и обстоятельствах встречи, надеюсь, помните. Не забыли адреса?
Вопрос был риторический. Явки, пароли, ориентиры с адресами им были вбиты в головы накрепко, каленым железом не выжечь.
Переодевались они быстро. Федоренко, Островой, Гусинский облачились в форму капитанов Красной армии.
Обмундирование было сложено так, что практически не помялось. Люди натянули сапоги, прицепили портупеи.
Абвер учился на своих ошибках. Новое, с иголочки обмундирование агенты теперь уже не получали. Это был явный повод для патруля заподозрить неладное. Офицерская форма была в меру состарена, ботинки и ремни потерты, погоны выцвели, пуговицы не сияли в лунном свете.
– Красавцы, нечего сказать, – заявил Гладыш, облачаясь в форму младшего сержанта подразделения связи.
Он с подозрением обнюхал засаленные рукава и спросил:
– Что, товарищи капитаны, пешком пойдем? По статусу вам вроде не положено. Мотоцикл в кустах господа из абвера не припрятали? Жалко-то как!"
"– Ага, «Мерседес» тебя поджидает с хромированным радиатором, – проворчал Бурлак, натягивая разношенные сапоги. – Ничего, не баре, пешком дойдем.
Федоренко в полумраке разглядывал свое войско. Тревога в душе улеглась, дышалось легче. Люди избавлялись от десантных шмоток, от всего, что могло их выдать.
Трое – офицеры, двое – сержанты, остальные были в штатском. Лапченко, имевший сравнительно интеллигентскую внешность, нацепил на нос очки, предварительно протерев их полой пиджака.
– Все готовы, господа антикоммунисты? – Федоренко всматривался в лица своих подчиненных.
На краткий миг разошлись облака. Луна озарила опушку желтым светом и снова спряталась.
– Всегда готовы, командир, – с усмешкой ответил Островой. – Как юные пионеры.
