Люди наготове, сидят в своей машине. Противник не знает, что его засекли. Живо блокируйте район, там всего лишь две проселочные дороги…
Окончания страстного монолога Иван уже не слышал. Он швырнул трубку на рычаг и махнул рукой. Мол, вперед, товарищи! У вас есть прекрасная возможность исправить свои ошибки.
Капитан Осокин первым вылетел из кабинета."
"Село Овчинниково стояло в пятнадцати минутах езды от центра Свирова. Прямая дорога тянулась мимо не использующихся складов, объектов сельскохозяйственного назначения.
Потом пошли канавы, рытвины. Грунтовка нырнула в лес, вырвалась в поле. Козлик прыгал по ухабам. Моргунов вертел баранку, что-то ворчал себе под нос. Машину трясло, стучали зубы оперативников. Они вцепились в борта, зажимали коленями стволы «ППШ».
Мимо пролетали осинники, заросшие овраги. Слева за бортом осталось село Овчинниково, вольготно раскинувшееся между озерами. Блеснул купол церквушки. Здесь не было военных объектов, местность безлюдная, много лесов.
В селе еще теплилась жизнь, дальше все было голо и заброшено. Возвышались проржавевшие остовы ферм, покосилась водонапорная башня. Проплыла свалка металлолома, заросшая бурьяном. Дорога петляла между перелесками, забирала то влево, то вправо.
Показалась деревня Бекасово. Осенью сорок первого она подверглась бомбежке с воздуха. Немцы ошиблись, приняли ее за объект воинской инфраструктуры. В деревне был сильный пожар, большинство домов сгорело. Уцелевшие жители перебрались в соседнее село.
Почти два года деревня пустовала, подворья и обугленные дома зарастали сорными травами.
Проселочная дорога уходила влево. Моргунов свернул на развилке. Газик забуксовал, из-под колес полетели комья грязи. Дорога превращалась в вереницу сплошных ухабов. Ею долгие годы никто не пользовался.
– Товарищ капитан! – Луговой пытался перекричать рев мотора. – Нужно дороги перекрыть, их здесь немного. Если противник радирует из деревни, то ясен пень, что он прибыл на машине.
Надо блокировать и все прочесывать. Жаль, бойцов у нас мало.
Приближались обгоревшие строения. Сиротливо торчали обугленные дымоходы.
– Приготовить оружие! – приказал Осокин.
Полуторка сопровождения сильно отстала. В ней ехали бойцы сержанта Верещагина, десять душ, включая самого командира отделения. Прошлой ночью у дома Чалого были они же, теперь их стало меньше. Рядовой Сосновский лежал в морге, ефрейтор Лапиков – в госпитале.
