Оперативники бросили машину за пару зданий от подворотни и разделились. Осокин махнул Еременко – давай со мной. Остальные держались на удалении, двигались подчеркнуто неспешно, курили. Приближался арочный проезд, рядом с ним сиротливо возвышался фонарь.
Из арки вышла девушка с волнистыми волосами. Она искоса взглянула на Осокина, улыбнулась и заторопилась дальше, наверное, к себе домой.
– Вы пользуетесь успехом у прекрасного пола, товарищ капитан. – Еременко проводил девушку глазами. – Даже без формы.
– Нам с тобой, Константин, хоть в трусах иди, – проворчал Иван.
– У нас на лбу все написано. Сообразительный человек за версту поймет, кто мы такие.
У входа в подворотню им пришлось задержаться. Пожилая дама помогала мужчине с костылем взобраться на бордюр. У него работала лишь одна нога. Он усердно кряхтел, подтягивал непослушное туловище, а женщина – по-видимому, законная супруга – заботливо его поддерживала.
Из арки вышел милицейский лейтенант в очках, тоже задержался, пропуская инвалида, смерил оперативников равнодушным взглядом.
Под сводом арки гулко отдавались шаги. За ней взглядам офицеров открылись симпатичный дворик и два жилых трехэтажных здания. Несуразные балконы, заваленные бытовым хламом, нависали над двором. Лестницы, ведущие на верхние этажи, находились снаружи домов, затейливо переплетались, вписывались в открытые галереи.
Сохло белье на распорках. Жизнь кипела. Кумушки вышли на соседние балконы, стали ругаться. В доме напротив курил обнаженный по пояс мужчина с волосатым животом.
Справа доносились крики. Там мальчишки гоняли мяч, били по воротам, составленным из деревянных ящиков. Слева мужчина ковырялся в недрах подержанной «эмки». Машина была не на ходу. Ее передние колеса заменяли стопки кирпичей. Матово поблескивали стекла, переклеенные изолентой, засиженные мухами.
На душе Осокина становилось неуютно, возникало такое ощущение, что он гуляет под прицелом. Примаков, загнанный в ловушку, не станет церемониться. Сколько здесь квартир?
Капитан перехватил вопросительный взгляд Еременко, быстро глянул через плечо.
Товарищи мялись в подворотне, не спешили выходить на свет. Сложность затеи стала ясной контрразведчикам только сейчас.
– Товарищ капитан, здесь три десятка квартир, – пробормотал Еременко. – До утра провозимся. А фигурант не станет на это смотреть.
– Надо опросить жильцов, Константин. Ты прав, нарываться не стоит. Уйди-ка в тень, не маячь на открытом месте.
