– Мои сотрудники имеют полномочия вскрывать любые помещения, – сказал майор. – Замок они взломали, дом и прилегающую территорию осмотрели. В подполе на летней кухне был обнаружен приемопередатчик немецкого производства, с частотой от двадцати до ста шестидесяти мегагерц и дальностью действия до двадцати километров. В том же подвале найдены ключ, наушники и запасная аккумуляторная батарея. Есть все признаки того, что из подвала регулярно выходили на связь – утоптанная земля, табуреты, лежанка из мешковины, блокнот с зашифрованными символами.
Это тоже косвенные улики, товарищ капитан, или все же основание пригласить семейство Шаталовых в камеру?
Осокин потрясенно молчал.
– А ведь в этом не было ничего сложного, Иван Сергеевич. Но вы ничего подобного не сделали. Поэтому не надо нам мешать. Мы сами завершим расследование. С фигурантами дела уже работают следователи.
– Они признались?
– Пока нет, но скоро признаются под тяжестью изобличающих улик. Еще есть вопросы?
В этом деле было что-то не так.
Ивана терзали противоречия, мысли его путались. Метание по замкнутому кругу проблемы не снимало. Скорбный лик Антонины стоял перед глазами капитана контрразведки СМЕРШ, вгрызался в мозг.
Он понимал, что лики врага разнообразны, но куда деть беснующуюся интуицию? Страшно представить, что происходит сейчас в подвалах. Невиновный человек сам не признается в том, что он фашистский агент, значит, надо заставить его сделать это другими методами, а уж их-то товарищи из НКГБ наверняка отшлифовали.
Вечер плавно перетекал в ночь. От хождений по кабинету голова капитана уже кружилась. На него наваливалось оцепенение, потом опять включался привод.
В соседней каморке на кушетке спал Одинцов, свернувшись калачиком, беззаботно похрапывал. Временами Осокина брала злость. Пинками поднять, пусть тоже помучается!
Однако Иван заставил себя успокоиться, сел за стол, включил лампу, положил перед собой чистый лист бумаги, начал что-то рисовать карандашом, писать фамилии, соединять их стрелками, датами.
Он заново проигрывались эпизоды с той самой ночи, когда диверсионная группа Федоренко неудачно приземлилась под городом, анализировал факты, расцвечивал забытые картинки.
Что-то щелкнуло под темечком в районе полуночи. Мысль ускользала. Капитану пришлось ловить ее за хвост и крепко держать. Она вырывалась, хлопала крыльями.
Осокин схватил карандаш, чиркнул несколько слов. Теперь он об этом не забудет.
