— Присаживайся, — указывает мне на высокий стул за стойкой, идет к плите. — Я надеюсь, ты любишь индейку. Запечённое филе в сливках и греческий салат, — комментирует она, ставя передо мной тарелки, приборы и салфетки. — Сок, морс, вода?
— Морс, если можно."
"— Конечно, можно. Будь раскованнее, ты можешь прийти сюда в любой момент и взять, что хочешь; можешь готовить сама, если не устраивают мои блюда.
— С кухней я не дружу, — вздыхаю я.
— Ну какие твои годы. Я могу научить. Еду должна готовить близкая женщина. Мать, жена, сестра.
Тогда в ней есть польза, душа и гармония.
Ну что я могу сказать. Не складывается у меня с душой. Может, поэтому все плохо в личной жизни.
Беру вилку, нож, пробую индейку – вкусно. Я настолько голодна, что кажется, будто ничего вкуснее не ела.
— А ты и Давид?
— Давид поел уже. Я ужинаю другими продуктами, — усмехается женщина.
— Мне кажется, диета тебе ни к чему. Или это по здоровью? — осеняет меня. Женщина кивает. Становится неловко.
— Не буду тебя смущать, ужинай спокойной, — Амалия выходит из кухни.
И я действительно выдыхаю. Бадди сидит рядом и клянчит еду. Скармливаю ему почти половину индейки, сама налегаю на салат.
Вымываю за собой посуду, ставлю на сушилку. Тискаю собаку, выглядываю в окно, рассматривая освещённый фонарями двор. В общем, делаю все что угодно, лишь бы не контактировать с людьми. Вздрагиваю, когда слышу Баро. Кусаю губы. Выглядываю в холл. Голос Баро доносится из гостиной. Он разговаривает с сыном. На цыпочках, словно воровка, крадусь наверх.
Бадди, хулиган, скачет за мной, как слон, привлекая внимание. Не оглядываюсь, залетаю вместе с собакой в свою комнату и запираюсь. Веду себя как ребенок. Но сердце разгоняется, пульс стучит уже где-то в висках. Я еще не встретилась с этим мужчиной взглядом, а он уже давит на меня своим присутствием.
Последующий час не нахожу себе места, хожу из угла в угол. То мне хочется выйти и потребовать у Баро ответов, то хочется и вовсе с ним не сталкиваться. Он, в конце концов, ничего мне не обещал, кроме защиты.
Да, напрямую не обещал. Но поцелуи, прикосновения. «Я мужчина вашей сёстры… Ты же умная девочка, все понимаешь». Видимо, я не так все поняла. Или… Зажмуриваю глаза, пытаясь успокоиться.
И вот когда мне удается прийти в себя, ручка двери дергается. Стук в дверь вновь заставляет меня волноваться.
— Ася, открой! — как всегда, в приказном тоне требует Баро. Глупо не открывать и по-детски прятаться от реальности. Набираю побольше воздуха и открываю.
