Сжимает мою ладонь, ощущая мою растерянность. Мальчишка с Бадди убегают вперед, следом заходим мы с Бароном. Он помогает мне снять пальто и раздевается сам. Проходим в холл с множеством дверей и массивной деревянной лестницей наверх. Дыхание перехватывает от огромного пространства, света и восточного интерьера.
— Впечатляет, — нервно усмехаюсь я. Вот откуда в этом мужчине барские замашки. Моя квартира – дешёвая коробка по сравнению с этим домом.
— Добрый день.
К нам выходит женщина лет тридцати пяти. Высокая, худощавая, симпатичная, но очень усталая, словно не выспалась.
Темные волосы, выразительные карие глаза. Улыбается добродушно, осматривая, словно рада меня видеть. И тут до меня доходит. Если у него есть сын, то должна быть и жена. Это она? Сердце замирает, в горле снова становится ком, нечем дышать. Мне почему-то очень неприятно. Накрывает горьким разочарованием. Между нами с Баро ничего не было, но я никак не могу преодолеть себя. Кажется, я меняюсь в лице и ничего не могу сказать в ответ.
— Меня зовут Амалия, — женщина тянет мне руку.
— Как вы себя чувствуете, Ася?
Глава 15
Баро
Ася растеряна. Я даже знаю, что творится в ее голове. Она не понимает статусов женщин в этом доме. Боюсь, это шокирует ее. Но если Ася захочет посмотреть на ситуацию глубже, то все станет предельно ясно.
— Все хорошо, спасибо, — отвечает Амалии, пытаясь мило улыбаться, посматривая на меня и требуя взглядом разъяснений.
— Вы как раз к обеду, в столовой уже накрыли, — сообщает Амалия.
Женщина, спрячь свои глаза, ты пугаешь нашу гостью.
Амалия сканирует Асю, пытаясь почувствовать ту, которую я мог привести в дом и подпустить слишком близко. Очень близко, открывая личное и самое дорогое, что у меня есть. Ни одна женщина, кроме Амалии и прислуги, не перешагивала порог этого дома. Не знаю, почему впустил эту маленькую женщину. Наверное, потому что точно так же вторгся в ее личное пространство. Потому что за время вынужденного проживания вместе понял, насколько она одинока, уязвима и инфантильна, насколько ей требуется защита.
Сам себе поражаюсь, никогда не был столь милосерден, мне в принципе плевать на чужие беды, я с легкостью могу сам их организовать любому. Я безжалостен к посторонним людям, а близких у меня мало. Женщины? Их было много, но все мимолётные, без привязки к душе, только тело, как инструмент моего удовольствия. Есть привязка к Амалии, как к главной женщине, как к матери моего ребёнка, но она более духовная, родственная. Я чувствую перед ней вину.
