Что тебя возмущает? Это неплохо. Истинная женщина должна быть немного сексуальной, немного дикой кошкой и немного уязвимой девочкой. Покорной, покладистой, чувственной. В тебе все есть.
— Не уверена. С покорностью у меня проблемы, — ухмыляюсь.
— Все исправимо. Это качество прекрасно воспитывается, — самоуверенно заявляет Баро.
— Я уже большая девочка и, боюсь, не поддаюсь воспитанию.
Усмехается, так снисходительно смотря на меня, словно я сказала глупость.
— Никогда не поздно. Главное иметь стимул, сладкая, — отвечает он мне, поднимается с места и уходит в комнату, оставляя грязную посуду.
Мне просто интересно, у него в доме за ним убирает прислуга? Нет, я не жила с мужчинами – может, так принято? Но я привыкла, что Денис всегда за собой убирает.
Денис…
Быстро скидываю посуду в раковину и бегу в гостиную.
— Мне брату нужно позвонить. Срочно! — требую, потому что, черт побери, этой мой телефон и моя квартира. Я сегодня вредная девочка.
— Купи у меня этот звонок, — нахально отвечает мужчина.
— Что?! — теряюсь.
— Ты слышала, — такой спокойный и уверенный в себе.
— Я не собираюсь ничего покупать, нет у меня денег! — повышаю голос, потому что это уже сверх моего терпения.
— Значит, не так и важен этот звонок, — демонстративно вынимает мой телефон и крутит его в руках. Он издевается надо мной? Решил поиграть?! Я не знаю, что на меня находит. Мне нужно услышать голос брата, а Денису нужно услышать меня и понять, что я не пропала, не бросила его.
Меня сносит от наглости и вседозволенности этого человека.
Кидаюсь к нему, чтобы выхватить собственный телефон. Мужчина дёргает рукой, поднимая телефон выше, я забираюсь на журнальный столик и по инерции лечу на мужчину. Баро откидывает телефон в кресло и ловит меня в объятья, сжимает. Замираем. Я лежу сверху, прижата к сильному телу. Волосы падают на лицо, мешая, сердце колотится, дыхание рвётся, и это далеко не от возбуждения, это злость и отчаяние.
— Я, красивая моя, — протягивает руку, убирая с моего лица разметавшиеся волосы, намеренно проходясь костяшками пальцев по моим щекам, — денег с женщин не беру.
Предложи мне что-нибудь поинтереснее, — проводит носом по скуле, вдыхает, подбирается к уху и прикусывает мочку.
— Что именно? — зачем-то спрашиваю я, поддаваясь его напору. Мурашки по коже от каждого его выдоха в мое ухо.
— Что-то очень вкусное, откровенное, медовая девочка.
— Отпустите! — дергаюсь, пытаясь подняться. — Я не продаюсь! — задыхаюсь от возмущения, поднимаясь на ноги.
