Миша вынул сигареты, взял протянутую пепельницу и, щелкнув зажигалкой, поинтересовался:
– Ты точно не созрела, чтобы отдельную квартиру купить?
– Зачем? – обжаривая на сковороде кусочки белого батона для гренок, спросила я. – Какая разница, куда ночевать приходить? Соседи у меня отличные, чего еще желать?
– Ну, ты не всю жизнь будешь одна. А замуж если выйдешь?
– Издеваешься?
– Ань, ты ведь знаешь, я тебе только добра желаю, – серьезно сказал Миша, глядя мне в глаза. – Сейчас вот только дельце это провернем, я тебе денег дам…
– Мне не надо денег, – перебила я.
– Я обещала помочь и сдержу слово, но сделаю это не ради денег.
Миша согласно кивнул, но промолчал, а мне захотелось плакать. Нет, я отлично понимала с самого первого дня, что между нами никогда ничего не будет, мы же как брат и сестра, но иногда меня вот так накрывало, и я начинала думать, что вдруг… а почему нет… возможно… Но – нет, невозможно, совершенно, абсолютно, никогда. Я отвернулась к плите, но Миша, тоже знавший меня сто лет, сразу понял, в чем дело:
– Эй, ты ревешь, что ли? Ань… – Я не отзывалась, пытаясь справиться с эмоциями, и Миша подошел ко мне сзади, обнял за талию, положил подбородок на плечо: – Анют… ну, чего ты? Смотри, хлеб горит.
– Он протянул руку и сдернул с плиты сковороду со сгоревшими ломтиками.
– Пусти, – попросила я глухим от слез голосом, но он не убрал руку:
– Успокойся сперва.
– Да я спокойна, чего мне нервничать.
– Ага, вижу, – Миша развернул меня к себе и легонько щелкнул по носу пальцем: – Тебе не идет плакать, у тебя нос краснеет.
– Плакать никому не идет.
– Анютка, ну, серьезно – прекращай. Я себя чувствую каким-то чудовищем, заставляю девушку делать то, чего она не хочет. Кстати, а почему все-таки сегодня ты не у него? Вроде сказала же, что договаривались?
Миша вернулся за стол, а я принялась заново нарезать батон.
– Он мне вчера позвонил, сказал, что ждет сегодня кого-то.
– Да? – насторожился Миша, сразу подобравшись и став похожим на поисковую собаку, учуявшую след.
– Не сказал, кого именно?
– Нет. Просто сказал – «человек придет».
– Погоди, я сейчас. – Миша вышел из кухни, и я поняла, что направился звонить присматривавшим за квартирой Гека парням.
Я до сих пор так и не могла понять, что конкретно натворил Гек и что конкретно хочет от него Миша. Я задавала Геку те вопросы, которые просил задать Миша, но ни разу не получила на них вразумительного ответа.
