В глазах у нее стало светло, как днем, словно разошлись какие-то темные занавесы, и она подумала: все, это все.
…Она очнулась от приснившегося кошмара, стала хватать ртом воздух и резко села в темноте. Было очень неудобно и больно, и она никак не могла понять почему. Ляля закрутила головой, замычала и сбросила ноги с дивана.
Руки у нее были связаны за спиной. Вот в чем дело – руки связаны."
"– Спокойно, – сказал из темноты неопределенный голос. – Не нужно лишних движений.
Ляля хотела закричать, но не смогла.
Рука, непохожая на человеческую, вынырнула из мрака и взяла ее за горло. Воздуха опять не стало. Ляля забила ногами по полу.
– Спокойно, – повторил голос и слегка ослабил хватку. – Не надо кричать.
Ляля судорожно, со всхлипами задышала.
К ее рту приблизился стакан. В нем что-то плескалось.
– Пей.
Ляля замотала головой.
Не похожая на человеческую рука взяла ее за затылок, откинула голову, а другая полезла в рот и открыла его. Рука была покрыта шерстью и кололась.
– Глотай! – И стала лить воду ей в рот. Ляля начала захлебываться, а потом глотать, ей некуда было деваться.
Она выпила всю воду – на вкус она была горькой, – и призрак куда-то делся, а потом опять появился. Стакан у него в руке был снова полон.
– Давай.
И все повторилось. Сначала Ляля захлебывалась и кашляла, потом стала глотать.
– Вот и все, – сказал призрак. Лица его она не видела. – Ложись и жди. Сейчас у тебя все будет прекрасно.
И толкнул ее. Она повалилась на диван.
Он что-то делал, куда-то двигал ее стол.
– Помогите, – выговорила Ляля.
– Я помогаю, – ответил призрак и обернулся.
У него не было лица. Вместо лица черный провал.
– Помогите, – попросила Ляля еще раз. В глазах у нее вдруг все закачалось и поплыло, стало странно извиваться, удлиняться, вытягиваться, и голова с черным провалом вместо лица вытянулась, как лошадиная, и замоталась из стороны в сторону.
– Во-от и все-о-о, – низким басом протянула лошадиная голова.
Когда она замерла и вытянулась, человек в маске аккуратно развязал ей руки, веревку спрятал в карман, саму Лялю уложил получше – голову на подушку, а руки крестом на груди, и его вдруг развеселили эти сложенные руки.
Он пооглядывался по сторонам, взял Лялину сумку и заглянул. Сумке отводилась особая роль.
Потом, хотя ему жаль было разрушать композицию, он поднял одну Лялину руку, вложил в нее стакан и отпустил. Рука упала, стакан покатился. Отлично.
