Уголовное дело заводят. Вот так-то, Максим Викторович.
Озеров сдернул пуховик, в котором в кабинете было невыносимо жарко.
– Велели запереть двери и в его комнату никого не пускать. Нет, я еще вчера запер, конечно, но там все уже побывали!.. Я же не знал, – директор опять пожал плечами. Он был изжелта-зеленый и очень несчастный. – Пропал театр. Пропало дело. Все пропало. Будут теперь искать, шнырять. Допрашивать! – Его передернуло.
Попали мы в историю, подумал Озеров.
– А с чего все началось? С чепухи, с ерундистики! – Юрий Иванович на своем мизинце показал, с какой «ерундистики» все началось.
– У Дорожкиной, видите ли, настроение было плохое!
– При чем тут Дорожкина?
– Да если б не скандал, может, и не было бы ничего!.. Все началось со скандала!
Федя Величковский то и дело строил теории о том, что по финальным событиям можно восстановить исходные. Максим вовсе не был уверен, что скандал и есть начало всех событий.
…С чего все могло начаться? Когда? Может, летом, когда меценат из бандитов вручил директору полмиллиона наличными на новую крышу? Или когда Роман Земсков решил уйти из театра – принял он это решение явно не вчера! Или, может, десять лет назад случилось нечто такое, о чем сейчас никто и не вспомнит, но именно это и было началом?
– Вы должны заявить о краже денег, – сказал Озеров.
– Нет, нет, это никак нельзя!
– Юрий Иванович, – Максим подумал и добавил: – Родимый вы мой! А если вашего главного отравили именно из-за денег? Второй ключ от сейфа был только у него.
Правильно я понимаю?
– Бог мой, – обессиленно пробормотал директор.
– Вот именно. У вас есть камеры видеонаблюдения? Если есть, распорядитесь, чтобы охранники все записи сохранили в отдельных файлах. Скорее всего, они понадобятся… следствию.
– Камеры у входов есть, ну, в фойе обязательно, в зрительном зале. На фасаде у нас камеры, в коридоре, где бухгалтерия! А в рабочих помещениях никаких камер нет, разве можно?.. У нас артистки, бывает, в неглиже по коридорам бегают или целуется кто-то от полноты чувств после спектакля, а тут камеры!.
.
Озеров вздохнул – от полноты чувств.
– А эта ваша скандалистка где? Я ее сегодня не видел.
– Дома, дома, отдыхает она! Звонил я, осведомлялся о здоровье, сочувствовал, как мог. Она тоже в некотором роде пострадавшая. Бог мой, если бы я знал, что в моем театре такие гнусности начнутся!..
– Вы спросите в полиции про ключи от сейфа. Они должны быть у Верховенцева, если он носил их с собой.
