Я же думал, там все дотла сгорит! И если б не начальник твой, так и было бы. Все как по нотам – дура эта якобы режиссера отравила за то, что он ее любовника собирался уволить. И жену мою отравила, потому что она Ромку у нее увела! Написала письмецо прощальное, и адью – на тот свет!..
Федя осторожно сел на край ящика с превосходной китайской морилкой. И ногу повернул так, чтобы можно было резко вскочить. Ему хотелось думать, что он успеет резко вскочить.
– Так ведь ничего у тебя не вышло, Валера. Жена не отравилась, и Ляля не погорела! Выходит, неудачник ты, Валера.
Клюкин захохотал, закинув кверху бороду.
– Это я-то неудачник?! Да я всех вас раскусил давно, удачников, и в гробу видел! Вон супруга моя – удачница! Все мужики ее, все в ногах валялись, все имела, чего пожелает! Кончилось все! Кранты! Ничего больше нет – ни денег, ни славы! И не будет никогда.
– Так ты режиссера отравил, чтоб супруге насолить? Ну, ты молодец. Умище прямо как у Карла Маркса!
Тут Валерий Клюкин посмотрел на него в явном затруднении, и Федя вдруг подумал стремительно – может, он не так уж умен? Может, Клюкин вовсе не хладнокровный и опасный противник, которого он себе придумал?.
.
– Зачем ты убил Верховенцева, а?
– Затем, чтоб Валерка, сволочь, ни с чем осталась! Нет, я бы и ее убил, но коньяк она больно плохо пьет, совсем почти не потребляет. Я знал, что она пригубит только и бросит! Так и вышло. Он-то весь стакан высосал, а она не стала. Но мне так даже забавнее показалось! Она ведь за него замуж собиралась, за старикана этого! Он денежный, старикан-то! И моя уверена была: она все получит – и дома, и квартиры, и дачку на Рублевке! Все рассказывала про его дачку на Рублевке.
Мне хвасталась, дура!.. А я – ррраз! И оставил ее голой, как была. И ролей никаких ей больше никто давать не будет!..
Клюкин опять захохотал, подбросил и поймал свою палку. Федя шевельнулся на ящике.
– Я в коньяк трисонал добавил, хорошо так добавил, от души. Им кого хочешь можно травить, хоть крыс, хоть собак. Мы его в краску добавляем, когда стойкость особая нужна.
Он не пахнет совсем. Ну и пришел к нему. Давайте, говорю, выпьем с вами, Виталий Васильевич, родную жену вам из рук в руки отдаю, но зла на вас не держу. Жизнь есть жизнь, вот как оно все повернулось. На развод сам подам, чтобы вам с ней хлопот меньше! Он и выпил, козел старый! А тут и она нарисовалась, вся такая прекрасная, прямо со сцены к нему прибежала! Я ей свой стакан отдал. Думал, выпьет – хорошо, а не выпьет – и черт с ней.
