Я тебя такой и… не видел никогда.
Она взяла его под руку, очень крепко.
– Я сама себя давным-давно не видела. Или никогда не видела!
– Вот это точно.
– Давай выкинем это все?.. – Она подбородком показала на пакет. – Вот прямо сейчас!
– Давай, – моментально согласился он. – Хорошо бы с моста в речку, да только лед кругом!
– Что мы, не найдем, куда выкинуть?
– Найдем, – сказал он. – Конечно, найдем!..
Солнце, пробив белые зимние облака, вдруг ударило по глазам, и Ляля зажмурилась изо всех сил. Когда она открыла глаза, мир вокруг был совершенно другой, яркий, сверкающий, объемный, как будто кончилось черно-белое кино, снятое на скверной зернистой пленке.
– Пойдем гулять, Егор, – предложила Ляля. – Куда-нибудь подальше!.. В кремль пойдем?.. Или вообще на ту сторону? Мне очень нужно, очень! Или ты по делам ехал?..
– Да подождут мои дела, Ляля!.. Вот куда твоей душе угодно, туда и пойдем. Сколько хочешь, столько и будем гулять, что нам!..
– Ты поговори со мной, – попросила Ляля и посмотрела ему в лицо.
– Хочешь, я расскажу, что у нас в театре происходит? Юриваныч еще до всех этих… катастроф одну пьесу одобрил, я тебе не рассказывала?
Он помотал головой – нет, ты ничего и никогда мне не рассказывала!.. А я так ждал, так надеялся, что когда-нибудь расскажешь. Вот оно и наступило, это «когда-нибудь», а казалось, уже не наступит.
…Какой сегодня странный день!
– Молодой драматург ее написал, совсем мальчишка, по-моему, из Екатеринбурга. Я поначалу даже читать не хотела, думаю, что там он мог написать, наверняка какая-нибудь чепуха, их всех в постмодернизм тянет и в левацкие настроения.
И такая прекрасная оказалась пьеса, про дачу!.. Я взялась читать, оторваться не могла, потом Юриванычу дала, он очень обрадовался. Хорошая пьеса по нынешним временам редкость, знал бы ты какая!.. Решили ставить, он под постановку хотел даже молодого режиссера пригласить из Питера. Ну, чтоб окончательно молодежный спектакль был! И Виталий Васильевич согласился, даже звонил этому питерскому.
А потом… потом… все случилось, и стало нам не до пьесы.
– Да погоди немного, – отозвался Атаманов, – сейчас разгребемся, и будет тебе пьеса.
– Ты думаешь?
– Уверен.
Ляля вздохнула и прищурилась на солнце.
– Хорошо, что ты уверен. А то мне стало казаться, что больше уже ничего и никогда… Что ничего не будет, понимаешь?..
– По мне, все только начинается. Ну, в смысле, самое интересное.
– Выходит, ты оптимист, Егор.
Он покрепче прижал локтем ее руку.
