– Так к бывшему своему, к Саше, ты возвращаться не хочешь?
– Чтобы он опять меня кинул, Даш? Пятый раз говорю – не хочу. Он мне не нужен! – отрезала Карлова и залпом, уже без помощи трубочки, допила текилу. Она была в растерянности и не совсем понимала, что вообще происходит и что ей делать. И никак не могла взять толк, почему вдруг Сашка вновь обратил на нее свое драгоценное внимание. Случайно увидел и понял, что не разлюбил, так, что ли? Это бред.
И что бы ни говорила Ника другим, однако сама себе все же отдавала отчет в том, что больше боится отнюдь не повторного предательства Саши и не настоящих причин, сподвигших его чувства к ней, а того, что она вновь начнет испытывать к нему симпатию – или, не дай Боже, любовь.
И если все опять закончится так же печально, как и с Никитой, она, наверное, навсегда будет обречена остаться в гулком трусливом одиночестве.
«Какого фига я мучаюсь непонятно из-за чего?! – прокричала про себя девушка. – Мне двадцать три, я свободна и симпатична, почему я должна быть одна?! Да еще и страдать из-за каких-то козлов! Я буду веселиться!».
– Виски с колой, пожалуйста, – сказала она бармену, молодому, симпатичному парнишке, подозвав его. – А лучше сразу двойную порцию.
– Ты что, решила напиться? – поинтересовалась одна из подруг, та самая, что первой вспомнила Никиту.
– Немного выпить, чтобы взбодриться, – отвечала ей Ника, решившая, что в этот вечер она должна повеселиться. Да и музыка с небольшого танцпола доносилась заводная.
Виски подействовало бодряще. Настроение девушки улучшилось, в крови закипела энергия позитива, в голове появилась долгожданная легкость, смешанная со струйками радости, а на ресницах осел туман – его в большом количестве выпускали на клубной площадке танцпола, куда Ника и одна из ее подруг по имени Дарья перебрались после кафе – другие девушки ехать туда с ними отказались. Одна сослалась на то, что ее дома ждет новоиспеченный и скорее всего, голодный супруг, а вторая со вздохом призналась, что молодой человек, с которым она сейчас встречается, крайне отрицательно относится к каким-либо ночным вылазкам.
Услышав это, Ника заявила:
– А одной быть все же лучше. Вот она, свобода! Никаких ограничений.
Даша была с Никой согласна, а вот занятые девушки, переглянувшись, синхронно с некоторой ноткой превосходства подумали, что никакая это не свобода, а простое женское одиночество. Впрочем, до их мыслей Нике не было никакого дела.
