Видно было, что она только совсем недавно вышла из душа – светлая кожа ее выглядела влажной и слегка блестела, а волосы, спадавшие на плечи, были еще мокрыми и поэтому слегка волнились. Судя по тому, что Ника держала в руке фен, она явно пыталась высушить их, но до прихода Марты не успела."
"– Родителей нет дома, я сама только что приехала, – сообщила Ника разувающейся Марте, и та тут же подметила, что добродушие в голосе сестры искусственное. Не потому что она не хотела видеть Марту, а потому что, кажется, действительно устала – даже ее взгляд потух.
Или у Ники после водных процедур блеск из глаз исчезает в неизвестном направлении?
Скрипачка незаметно рассматривала свою светловолосую сестру, от которой пахло чем-то приятным и сладким, а та продолжала:
– Когда ты мне звонила, я как раз в ванне нежилась. Кстати, такую пену классную купила – с ароматом меда и молока. Теперь мне кажется, что я вся пропахла этим запахом. Даже волосы! Показать те…
– Ника, – перебила Марта словоохотливую сестру, которая пыталась казаться оживленной, – я к тебе совсем ненадолго.
Только скажу, что хотела, и домой. Хорошо?
– Ну давай. Пошли на кухню тогда. Чай вскипел, – сказала хозяйка квартиры, поняв, что у Марты какие-то важные новости. – Я еще не ужинала. Ты, наверное, тоже. Приземляйся.
Вскоре девушки сидели за круглым кухонным столиком друг напротив друга. Между ними находился лишь надутый сиренево-серый чайник, явно гордящийся своей миссией – нагревать этим никчемным людишкам воду, блюдо с бутербродами, только что приготовленными гостеприимной Никой, и плетеная корзинка с восточными сладостями, которые обожал Владимир Львович и постоянно покупал домой.
Сначала Ника заставила Марту поесть и поела сама и только потом, помыв посуду, приготовилась ее слушать.
– О чем ты там хотела поговорить со мной? – положив голову на сцепленные между собой кисти рук, локтями опирающиеся о стол, поинтересовалась Ника.
– О Саше, – собравшись с мыслями, сказала Марта. Кажется, этим она удивила свою кузину.
Девушка приподняла голову и с удивлением уставилась на скрипачку, сложившую руки на коленях крест-накрест.
– О Саше?
– Да.
– В смысле? Он что-то сделал? Обидел тебя? – вдруг спросила Ника, в ее голосе появилось напряжение, а во взгляде возникло беспокойство. Она сложила руки ладонями на стол и подалась вперед, чуть ближе к сестре. Та услышала ее несколько учащенное дыхание – как будто бы сестренка волновалась, но тщательно скрывала это.
