Расскажи ей, что… – она с шумом втянула воздух, – что у тебя не было никого и что ты…
– И что я был в тюрьме, – весело подхватил Александр и резко добавил, как отрезал: – Никогда! И ты, ты ей об этом тоже не скажешь. Запомни это. – Он замолчал, тяжелым взглядом окинул девушку и велел: – Иди в ванную и приведи себя в порядок, я отвезу тебя домой.
Марта все такими же дрожащими руками залезла в сумочку (злополучный пакет с блузкой все же был утерян) и достала упаковку влажных салфеток. С трудом раскрыв ее, она вытащила одну из салфеток и, протянув руку к бледной щеке брюнета, попыталась стереть с нее засохшую кровь Михи.
Молодой человек замер. Его черные тонкие ресницы дернулись.
– Я сказал себя, а не меня.
– Я испугалась, что с тобой что-то случилось, – прошептала Марта. – Извини, – неожиданно попросила она прощения непонятно за что, и на ее щеках появились слезы. Девушка смущенно отвернулась.
Море стало медленно вытекать из-под двух прозрачных преград, доставив Саше не самые лучшие мгновения жизни.
Он ненавидел женские истерики – Ника все же была мастерицей на них и раньше могла устроить самые настоящие представления, сейчас, правда, угомонилась, повзрослев, но все равно умело тянула из Саши жилы в необходимых случаях. Правда, он сам позволял ей делать это. С другими же женщинами Дионов управлялся довольно грубо.
Саша растерялся. Черноволосый и не думал, что слезы девчонки выбьют его из колеи, и хоть внешне он оставался таким же спокойным, уверенным, внутри у него гремел военный марш, который играли ему его же нервы.
Он видел, как девчонка, отвернувшись, плачет, и, вздохнув, притянул ее к себе и обнял за плечи, не найдя лучшего решения проблемы. Марта сначала опешила, попыталась вырваться из его объятий, а затем притихла и с опаской положила руку молодому человеку на плечо. Цветок в ее солнечном сплетении мгновенно ожил и, протянув невидимые лепестки к Сашиной груди, ласково коснулся его кожи, посылая слабые электрические импульсы в самое сердце. Оно отворило на мгновение свои железные створки.
Александру на пару секунд стало очень тепло и спокойно – а ведь там, около «Милсдаря», он, стыдно признаваться, тоже был напуган. Это реально страшно, когда по тебе, как по живой мишени, начинается стрельба. И если бы не Миха, кто знает, где сейчас бы он, Саша, был – в больнице или в морге. А не боятся ничего только психи – такие же повернутые, как Андрей Март.
– Не плачь, – сказал хозяин квартиры, чувствуя себя крайне некомфортно.
