"
"С ним в классе учился тихий и спокойный мальчик, по законам классики жанра отличник в больших очках, физически довольно слабый. Этого «ботана», как его презрительно называли одноклассники, сделали самой настоявшей боксерской грушей, козлом отпущения, и часто парни не только словесно унижали его и подкалывали, но еще и любили отработать на нем пару-другую приемчиков. Особенно это любил делать Сашин лучший школьный друг Женя – он был не то чтобы плохим парнем или каким-то там отморозком с мозгами в отключке, вполне обычным школьником и верным другом, но за счет слабого противника он, да и многие другие, самоутверждался.
Видя чужой страх и даже слезы, застывшие в глазах даже не от боли, а от страха, Женя чувствовал себя победителем, и в нем просыпалась уверенность. А Саша, который, надо сказать, подобных забав с отличником не ценил, никак не мог понять, почему забитый одноклассник никогда не сопротивляется, не бьет в ответ, не кричит, вообще ничего не делает, а молча терпит унижения? Даже плачет иногда. А как же гордость, чувство собственного достоинства, мужское самолюбие? Можно быть поверженным, но при этом знать, что ты сделал все возможное, и не потерять уважение, а можно просто рыбой лежать, глядя на чужие грязные ботинки перед лицом, понимая, что ты – трусливое ничтожество.
Да, Саша, которому вообще-то не чужда была справедливость, никогда не помогал отличнику в очках. Но вот если бы «ботан» проявил хоть какую-то активность, начал бы сопротивляться, пытаться ударить обидчиков, хоть что-то делать, чтобы не быть той самой рыбиной, то Александр, быть может, и подал бы ему руку помощи – а с ним в классе, да и не только в классе, считались.
Кто знает, вступись он однажды за того паренька, над тем бы прекратили издеваться. Но тот терпел.
Сейчас Саша изо всех сил пытался не стать таким же аморфным, как их классная боксерская груша. Будь что будет, но Март не увидит в его глазах страх.
«Раз, два…» Не дожидаясь «три», Саша нажал на курок, глядя в лицо местного, как про него говорили, авторитета со всем своим мужеством, которое по крупицам собирал по всему сознанию.
Вновь послышался щелчок. Пуля не вылетела из ствола на свободу.
Мощный бурный поток замороженного до этого времени адреналина хлынул Саше в голову – она даже слегка закружилась, как будто бы он выкурил немного качественной травки.
Получилось. Еще дважды.
– Отлично, – одобрительно сказал ему Март, прокручивая барабан о жилистое предплечье. Несколько секунд – и еще один щелчок у его виска.
