Тебе-то что?
Вместо Крестовой ответила ее сестра, которая хоть и была обычно милой и спокойной, но при малейшем проявлении несправедливости или глупости загоралась, как тонкая церковная восковая свеча. И горела хоть и не ярко, но долго и искренне.
– На твоем месте я была бы осторожнее в выражениях, – произнесла Марта чуть дрожащим голосом.
Ее тут же смерили презрительным взглядом.
– А на твоем я бы встречалась с парнями, – парировала «глянцованная» брюнетка.
Рыженькая попыталась одернуть подругу, но та сердито взглянула на нее и дернула плечом.
– Я буду говорить то, что хочу.
– Да? Правда, девочка? – поинтересовалась Юля, слегка повернув голову набок и насмешливо разглядывая воинственную брюнетку.
– И не надо называть меня девочкой! – вскинулась та. – Девочками своих подружек называй. Или что, думаешь, никто не знает, какая ты? Или ты, – тут брюнетка кинула презрительный взгляд на нервно сглатывавшую Марту, которая сто раз обругала себя за то, что остановилась для разговора с Юлей. Вечно от нее одни неприятности! Но эти девки… зачем они такое говорят? Они так уверены в своей правоте? Или в своем праве говорить гадости и за спиной, и в глаза?
Марта хотела сказать об этом наглой брюнетке, даже рот уже открыла, но Юля опередила ее.
Она, медленно поднявшись на пару ступенек вверх и оказавшись на одном уровне с черноволосой, положила ей руку на плечо, крепко, до боли, сжав его.
– Отпусти, дура! – прошипела брюнетка. Теперь уже все находившиеся поблизости студенты смотрели в их сторону, почуяв разборку.
Марте и рыженькой сплетнице даже показалось, что Крестова может девушку и ударить – сил у нее явно хватит. – Отпусти меня! Не хочу, чтобы такие, как ты, ко мне прикасались! Или, может быть, я тебе нравлюсь?
– Ты следи за язычком, – сказала Юля тихо, но очень зло. – Иначе все узнают, что в консерваторию ты попала только потому, что твой отец дал кое-кому нехилую взятку. Видишь ли, девочка, в этом месте не любят бездарностей, поэтому не заставляй меня сообщать об этом прискорбном факте всем и каждому.
Темные глаза брюнетки вспыхнули – видимо, слова Крестовой задели ее.
– И, пожалуйста, отучись от привычки судить людей, – сказала ей Крестова почти ласково. – Помогает жить как-то проще. Проверено на себе.
Черноволосая фыркнула и все-таки вырвалась, но говорить ничего не стала, только лишь с яростью смотрела на обидчицу, которая оказалась в курсе тайны ее поступления."
"– Слушай, Юль, давай не будем ссориться. Извини, если обидели.
