Не общается ни с какими подозрительными девицами. И не может быть замужем за этим отморозком.
– Стас что, врать будет?
– Не знаю, что он будет, а что нет, но не может Марта быть женой того типа. Девушкой – еще куда бы ни шло, но не женой. Я бы знала.
– Знала бы, ага. Не знаешь же, – отозвался Крис ворчливо. – Это точная информация, детка!
– Угомонись и не ори мне в трубку, малыш, – велела другу-тусовщику Юля. Она с ногами сидела на кровати, потирая лоб рукой, и не видела, как в ее комнату заглянул мужчина лет сорока пяти с густыми светлыми, чуть вьющимися волосами и тонкими губами, уголки которых изгибались книзу, но не скептически, а скорее как-то печально: как у поэта-романтика, познавшего всю горечь мира.
Мужчина был очень похож на Юлию: такой же высокий, худощавый, с бледным вытянутым лицом, высоким «юпитерианским» лбом, зелеными, с мягкой поволокой, достаточно близко посаженными глазами и аристократичным, украшенным небольшой горбинкой носом, и только вот волосы по структуре и цвету у них двоих казались совершенно разными.
Человеком вошедший в комнату Юли был не чересчур красивым, но его можно было без натяжки назвать симпатичным, запоминающимся и очень ярким, как будто бы опутанным исходящим изнутри лунным светом. Женщины, кстати, всегда засматривались на него и находили интеллигентным и крайне привлекательным.
– Ладно, давай при встрече еще раз поговорим, – выслушав очередную порцию бреда Криса, сказала Юля, заметив отца. – Пока.
Тот, видимо, куда-то собирался – на изящных запястьях рук виднелись не застегнутые белоснежные двойные манжеты выглаженной и благоухающей свежестью сорочки, а в ладонях были серебряные запонки с янтарем.
– Папа, – удивленно спросила Юля, – что ты хочешь? Я думала, ты уже уехал.
– Нет, я сегодня уеду позже, расписание репетиций передвинулось, – отозвался мужчина, не сводя с дочери изумленных, непонимающих орехово-зеленых глаз. – Прости, но я случайно услышал твой разговор. И…
– И? – медленно спросила девушка.
– И мне стало… м-м-м… интересно.
Неужели Марта вышла замуж? – как-то даже растеряно произнес он, теребя правой рукой манжету левой. – Ты ведь об этом говорила, Юля?
«Вот, блин, как не вовремя пришел-то», – про себя подумала девушка, но вынуждена была кивнуть. Отрицать это она не видела смысла.
– Я точно не знаю, папа, но один человек говорит, что да, – сказала она правду, поскольку не любила врать и выкручиваться. Юля, как и ее мать, предпочитала все говорить прямо, хотя иногда это получалось резко.
