Метров пятьдесят всего, но для меня сейчас это как до Китая раком — вполне корректное сравнение.
Жажду я утолил, но теперь проснулся Голод — именно так, с большой буквы. Ускоренная регенерация, как я успел убедиться, имеет свои побочные эффекты. А тут организму пришлось бороться еще и с отравлением, причем отравлением очень сильным, для любого другого, без сомнения, смертельным. Модифицированный организм сумел выделить антидот, но и жизненные ресурсы оказались потрачены. Так что мое плачевное состояние, скорее всего, вызвано не последствиями отравления, а банальным истощением.
Это надо немедленно исправить. То есть пожрать! Много! Очень много!
Известно, что сразу после долгой голодовки набивать живот нельзя: желудок отвык работать, и может случиться (однозначно случится) кирдык! Но мое истощение другой природы, так что мне можно и даже нужно как следует поесть и продолжать это занятие вплоть до полного исцеления! Приступим."
"Запас продуктов у меня имелся, но его хотелось поберечь напоследок.
К тому же в последнее время мои аппетиты значительно возросли, и все немногочисленные припасы придутся на один зуб. Нехорошо… Эти соображения меня, конечно, не остановили бы, но существовал другой доступный источник пищи — зиланты! Вон их сколько — надолго хватит! Пока не испортятся… Меня совершенно не смущало, что зилант, по сути, змея: в жизни приходилось жрать и не такое, а змеи все без исключения съедобны и, кстати, довольно вкусны. Не окажись под рукой зилантов и если бы сильно прижало, не побрезговал бы и эльфами.
Вы не любите эльфов? Просто вы не умеете их готовить!
Выпитая вода меня взбодрила, и расстояние в двадцать метров до ближайшего зиланта — того, которому проломил топором череп, — я преодолел всего за десять минут. С трудом прорезав жесткую чешуйчатую шкуру змея (хорошо, выручил бронзовый нож — мои могли и сломаться), я вырезал несколько крупных кусков мяса и пополз обратно.
«Хорошая шкура, потом надо будет откромсать пару кусков на сапоги, коли мне пока не встретились крокодилы, — думал я в пути, отвлекая себя от мыслей о еде и о том, сколько еще ползти.
— А можно и на колет[24] пустить… Черт! Что я за кретин такой?! Есть же у меня шкура! Получше другой кольчуги будет! Вон в рюкзаке лежит, — вспомнил я про с таким трудом снятую шкуру пардуса. — Мог бы перед боем и накинуть — глядишь, не изображал бы сейчас недокормленного червяка.
