Уклонившись от клюва вырвавшейся вперед бескрылой птицы и счастливо избежав удара гигантской лапы, я смахнул ей голову… И она промчалась дальше, разбрызгивая по округе бьющую из обрубка шеи кровь, до удивления напоминая в этот момент обезглавленную курицу, только очень большую.
Восседавший на второй пташке наездник метил в меня длинным копьем. Отбив пику наручем, я приготовился полоснуть всадника по ноге и… получил страшный удар в грудь, приподнявший меня в воздух и отбросивший метров на пять, аж перекинув через траншею!
Удар птичьей лапы выбил из меня дух и наверняка сломал несколько ребер, но оружия я не потерял, так и продолжая сжимать мечи в обеих руках.
А вот разлеживаться было нельзя. Чертово пернатое уже перешагивало окоп, а эльф-наездник опять заносил копье. Не обращая внимания на раздирающую внутренности боль, я с трудом привстал на колено и приготовился встретить врага. Вырвавшись из гущи схватки, спешил на выручку Хорт, но он явно не успевал. Столкновение произойдет раньше.
Пика вонзилась в руку. Лишенный маневра, полностью избежать удара я не мог, а отбить не успевал. Получилось лишь свести урон к минимуму, вовремя отклонив корпус в сторону и подставляя под удар копья защищенное наплечником плечо. Скользнув по металлу наплечника, наконечник вспорол рукав кольчуги и погрузился в тело. Эту цену пришлось заплатить, чтобы успеть отрубить птичью лапу, уже замахнувшуюся втоптать меня в землю. Лишенная опоры громадная туша начала медленно заваливаться в мою сторону.
Единственное, что я мог сделать, — это выбросить ей навстречу клинок, на который тварь и напоролась брюхом. Меня тут же окатило потоком вываливающихся из утробы дымящихся внутренностей. А последнее, что я увидел, — это опускающийся на голову огромный клюв! На этом сражение для меня закончилось…
Очнувшись где-то через час, я узнал, чем все закончилось: ловкого эльфа убил Хорт, а «страус» издох сам. Хорт поведал, что после того как я выбыл из строя, эпическая битва продлилась недолго.
Сумасшедшая атака эльфов захлебнулась, а потом дверги прижали выдохшегося противника к стене и методично уничтожили. Огромное по здешним меркам войско окончательно перестало существовать. Уйти удалось единицам. Их не преследовали: пускай донесут «радостную» весть до своих.
Потом дверги выбрались из-за укреплений и прошли по ущелью, добивая раненых. Собственно этим они занимались до сих пор. Пленных на этой войне не брали, «языки» — исключение.
