Она сделала знак не снимать трубку, и сперва я так и хотел поступить, но потом вспомнил, что не позвонил в «Панамьер», а поговорить с ними все же было надо, хотя ничего утешительного я сообщить им не мог. Итак, я снял трубку. Но это был вовсе не «Панамьер». Это был Уинстон.
— Джек? Ах ты, старый мошенник! Куда запропастился?
— Я… э-э… был занят.
— Я тоже. Так занят, аж самому стыдно! Просто ненавижу, когда я занят. Люблю тратить время только на друзей. Так что хватай такси, где бы ты там ни находился, — у меня только телефон.
Ты не представляешь, скольких хлопот стоило его раздобыть. Хватай такси и вали сюда! Просто умираю, до чего хочу тебя видеть!
— Э-э… это, конечно прекрасно, но видишь ли, мне надо ехать в Голливуд, и срочно, возможно даже завтра. Так что каждая минута на счету. Прямо не знаю… Наверное, не получится.
— Что ты сказал? Голливуд?
— Да, Голливуд.
— Ты шутишь, Джек!
— Нет. Я же теперь кинозвезда.
— Да, знаю, знаю. Видел твои картины, обе. Но тебе никак нельзя сейчас в Голливуд.
Будешь петь у меня, в течение месяца, считая с сегодняшнего дня. Я уже составил программу. Так что и речи быть не может ни о каком Голливуде!
— Нет, я должен ехать.
— Прямо не узнаю тебя, Джек. Неужели ты так загордился, что не можешь подарить хотя бы один вечер старому дилетанту и его банде…
— Ради Бога, не болтай глупостей!
— А, вот это уже лучше, это уже по-нашему! Так что?
— Я же уже сказал: должен вернуться туда. Я не хочу. Более того, мне просто претит. Пытался отвертеться всеми возможными способами, но меня приперли к стенке и выхода нет.
— Да, это тоже на тебя похоже. Короче, у тебя неприятности?
— Вроде того.
— Тогда в такси — и сюда. Расскажешь папочке все по порядку.
— Нет. Извини, но никак не могу… Погоди минутку.
Она уже вырывала у меня из рук трубку. Я прикрыл ее ладонью.
— Да, ты ехать.
— Но я не хочу.
— Ты ехать.
— Это один человек… которого я не хочу видеть.
— Ты ехать, тебе чувствовать лучше. Нос у Хуаны очень сопливый.
— А я его вытру, и не будет сопливый.
— Милый, ты ехать. Много людей звонить сегодня, весь день. Ты здесь нет, ты с ними не говорить, не чувствовать плохо. Теперь ты ехать. А я говорить: его нет. Уйти, не знаю куда. Ты ехать, а вечером мы говорить, ты и я. Мы решать, что делать.
— Ладно, уговорила. Скоро буду.
Он жил в отеле возле Центрального парка, на двадцать втором этаже, в башне. Дежурный пригласил меня подняться. Я поднялся, нашел его номер, позвонил. Никто не ответил.
