— Джон Говард Шарп… Конечно слышал. Тут кто-то на днях мне о нем говорил.
* * *Они ушли, и тут же явился мальчик за сундуком Сабини, а Лар вышел и вскоре вернулся с бутылкой и бокалами.
— Парень прорвался в кино, такое дело надо обмыть. Так куда они тебя там ангажировали, я так и не понял?
— Да какая разница! Я и сам не понял.
— Что ж, удачи тебе!
— Удачи!
— Удачи!
* * *Толпа рассосалась, и она стояла совсем одна, когда я подбежал, размахивая над головой плащом. Она повернулась спиной и пошла к автобусной остановке.
Я выхватил из кармана пачку пятерок, которые дал мне Лар.
— Вот, гляди!
Она даже не обернулась. Я догнал ее, снял с плеч пиджак, надел его и накинул на нее плащ.
— Я ждать очень долго времени.
— Дело! Я говорил по делу.
— Да. Пахнет очень хорошо.
— Ну, не без того, выпили немножко. Ты лучше послушай, что я тебе скажу. Мы говорили по делу и…
— Я ждать очень много.
Мы дошли до автобусной остановки, но я вовсе не собирался ехать на автобусе и закричал: «Такси!» Такси не оказалось, но рядом притормозила какая-то машина со станции техобслуживания.
— Готов отвезти вас куда угодно, сэр! Обойдется не дороже, чем на такси.
Что мне теперь за дело, во сколько обойдется. Впихнул ее в машину, и все тут. Она все еще дулась, но сиденье оказалось удобным и мягким, и, когда я взял ее за руку, вырывать ее она не стала. Мы еще не целовались, но худшее было позади. Мне даже нравилось, что мы поссорились. Первая наша ссора из-за пустяка. Она давала ощущение принадлежности друг другу.
* * *Мы зашли в «Дерби» и закатили там настоящий пир. Впервые за целый год я ужинал в приличном месте. Но о главных, самых важных новостях молчал, пока мы не оказались в гостинице и не начали раздеваться. Тут я как бы между прочим заметил:
— Да, кстати, а у меня для тебя сюрприз.
— Сюрприз?
— Я получил работу на киностудии.
— В кино?
— Да. Тысяча в неделю.
— А-а…
— Черт, ты что, не врубилась? Мы же теперь богачи! Тысяча в неделю — и не песо, а долларов. Три шестьсот песо в педелю! Что ты на это скажешь?
— Да, очень хорошо.
Это ничего для нее не значило, ровным счетом ничего! Тогда я схватил плащ и, стоя перед ней в белье, запел «Песню тореадора». Тут она ожила, захлопала в ладоши, а я совсем разошелся и устроил настоящее представление. Задребезжал телефон. Звонили от администратора и просили меня уняться. Я сказал: «о'кей», но попросил прислать мальчика. Когда он явился, сунул ему пятерку и велел сбегать за вином.
