Но я не скажу! Нет! Ни за что! Они не могут меня сломить! Ведь нет?
Внезапно я понимаю, что движения прибора реально становятся интенсивнее, и там, внизу, кто-то уже готов нажать главную красную кнопочку, которая отвечает за мой экстаз.
- Тебе нравится, детка? Нравится! Я знаю… давай же, кончи для нас. Кончи малышка, мне так хочется насладиться твоим оргазмом!
Говоря это, Костя приближает лицо к моей промежности, у которой держит то, что они сами назвали «волшебной палочкой», чувствую его губы на внутренней поверхности бедра, он ведет ими от колена, выше, облизывая… Боже… как же это приятно! Кожа трепещет от его горячего дыхания.
А Марк все это время ласкает мои груди, сминая, поглаживая, прикусывая соски, поигрывая тяжелыми полушариями. И так же нагло и чувственно шепчет:
- Давай, маленькая, не ломайся, я жажду твоих оргазмов, дай мне их!
Сказав это, он выкручивает соски довольно грубо. Я взвизгиваю, но крик утыкается в непреодолимый барьер кляпа, и получается лишь невнятное мычание.
Пожалуйста… нет… не надо… я не хочу дарить им своё поражение… не хочу признаваться в том, насколько нестерпимо это для меня…
В этот момент Костя убирает чудо машинку и засасывает клитор в свой порочный рот.
Он довольно причмокивает, безжалостно лаская до безумия возбуждённую плоть!
Теперь становится почти больно! Бессильно сжимаю ладони в кулаки и… тело скручивает в судорогах дикого, сильного, просто крышесносного оргазма! Истекая соками, кричу сквозь жёсткий кляп, забыв о стыде, полностью расслабляясь в их руках.
Кажется, я на мгновение отключаюсь, оседаю назад, но руки Марка не дают упасть.
Они оба смотрят на меня с какой-то дикой, звериной похотью.
Пугают, но и заставляют желать их, желать продолжения!
Пилоты берут меня на руки, несут в спальный отсек, бросают на огромную кровать.
Нависают сверху.
Вижу, как они срывают рубашки, мало заботясь сохранности пуговиц.
Мне хочется молить о пощаде, сказать им правду о себе… о том, что я ещё девственница… о том, что я никогда не испытывала ничего подобного… Пытаюсь вытолкнуть кляп и с мольбой смотрю в их безжалостные глаза.
Видя в них дикую, почти первобытную жажду обладать самкой, я понимаю… Нет. Они не отступятся…
Константин первым спускает брюки, снимает их вместе с темными боксерами, скрывающими его огромную твердую, покрытую хаотичным узором вен дубину.
Поворачиваю голову к Марку, и он демонстративно стаскивает одежду с себя, словно играя передо мной, рисуясь, показывая на что способен.
