Еще когда вытаскивал из микроволновки взорвавшуюся упаковку ""азу с гречкой"", Саха уже знал, что заберет девушку оттуда. Но отторжение, которое он видел в ее глазах. Неприятие. Не забирать же ее силой. Так она окончательно возненавидит его и отдалится. А ему отдаляться нельзя, его уже к ней как канатом привязало.
И потому надо было дать ей новые эмоции. Пробиться сквозь недоверие и холод, которыми она себя окружила. Что угодно. Пусть злится, нагружает его ненавистными птичками, но хоть немного доверяет.
Сейчас он смотрел на маленькое круглое, совсем немного оттопыренное ушко, видневшееся из-под волос, (она опять умудрилась как-то немыслимо завернуть шею во сне) и думал, что у него получилось.
Смог.
Правда, Саха мысленно хохотнул про себя и поерзал на месте, теперь долго придется держать дистанцию и маскировать свои истинные намерения. Хотя... Он и сам не понимал, каковы они, его истинные намерения. Просто знал - она должна быть рядом. Его добыча."
"Так странно, всю жизнь только и делал, что отгонял от себя разных озабоченных дур, терпеть не мог, когда на него охотились.
А теперь он сам готов был сидеть в засаде сколько угодно. Окружать ее собой, сужая кольца. Вдыхать запах, ощущать ток крови под кожей. Плевать, пошел обряд или не пошел, это уже ничего не значило.
От этих мыслей и теплого запаха сонной девчонки его повело. Шумно выдохнул, отвернувшись к окну. Потом перевел взгляд на водителя Артура и спросил:
- Брат, тут где-нибудь нормальную еду заказать на вынос можно?
- Конечно, - кивнул тот.
И тут же навскидку назвал десять мест. Одно как раз находилось поблизости.
- Сходишь? - спросил Саха, протягивая еще одну купюру.
- Не вопрос, - сказал Артур и завернул на стоянку. - Что брать?
- Всего и побольше.
Парень заглушил двигатель и, уже выходя, шепотом спросил:
- Это она? Та с которой ты поссорился?
Саха кивнул, опуская веки. А жизнерадостный таксист покосился на занимавшую переднее сидение птичью клетку и тихонько хохотнул:
- Повезло тебе, брат. Хозяйственная.
Ага, и любит зверушек.
Взглянул еще на розовую ушную раковинку и подумал с невольной улыбкой:
""Еще и лопоухая"".
Потянулся и все-таки поправил ей голову, пристроил себе на плечо. Она завозилась, сонно облизывая губы.
- Мммм? Уже приехали?
- Нет еще. Спи.
Глазки-вишенки ма-а-аленькие. И вдруг вытаращились. Она резко отодвинулась от него, заправила за ухо выбившуюся прядь неуверенным жестом.
- Извини, я нечаянно.
- Да ничего. Я не сильно пострадал, - хмыкнул Саха.
