После этого взлохматил шерстку кошке, которая тут же возмущенно на него уставилась (ибо нечего смотреть на него с таким злорадством), и направился к выходу.
Когда Саха ушел, отец как-то неопределенно взглянул на мать и вышел, оставив их одних. Они еще какое-то время возились в кухне, и Наиля поневоле занервничала, потому что какое-то странное напряжение повисло. Наконец мама сказала:
- Пойдем, нам с тобой надо поговорить.
О... Ну вот оно. Началось.
- Да, мама, конечно, - улыбнулась она, заправляя прядку волос за ухо, а внутри все оборвалось от странного предчувствия.
В доме было тихо, папа ушел в кабинет, наверное, там работал. Мама осмотрелась по дому и увела ее в лоджию, туда, где на столике стояла большая клетка с птичками. Показала на диван, а сама плотно прикрыла дверь и села рядом.
Несколько секунд царило молчание, потом мама спросила:
- Дочь, вы с Сахой спите?
Наиля аж подавилась. Потом резко сжала руки и спросила:
- В каком смысле, мама?
- Я... - женщина запнулась и поднесла руку ко рту, но все же продолжила.
- Я имею в виду... у вас уже все было?
Ей казалось, что ее заливает кипящее масло стыда. Лицо горело, а дыхание как будто выбили из груди. Но она все-таки смогла взять себя в руки.
- Ты имеешь в виду, девственница ли я?
А та кивнула и замерла в напряжении.
- Да, - через силу выдавила Наиля.
От этого короткого слова по комнате прокатилась буквально осязаемая волна эмоций, а мама выдохнула облегчением и проговорила:
- Хорошо.
Повисло неловкое молчание."
"Странное ощущение было у Наили, саднящее какое-то, как будто содрали кожу.
Да, мама, наверное, имела право спрашивать, но это показалось Наиле унизительным.
- Почему сейчас? Почему не до того? Ведь я училась в другом городе, жила там одна. В конце концов, мне двадцать три года, мама, и я уже давно распоряжаюсь своей жизнью сама.
Говорить это было неприятно, но и промолчать не получалось. Мама вздохнула, разглядывая свои руки, потом сказала:
- До того ты никого не любила.
- Что ты знаешь обо мне, мама? - проговорила Наиля и отвела взгляд.
А та неожиданно улыбнулась:
- Я знаю достаточно. Твоя детская влюбленность в этого красивого парня ничего не значила. Потому что вы были так далеко друг от друга, как две звезды. А сейчас его следов на тебе столько, что даже мне сложно было понять.
Звучало шокирующе. Это - как бесцеремонное вторжение в ее глубоко личное, интимное. Больше всего сейчас Наиле хотелось оказаться как можно дальше отсюда.
- Это так важно? - спросила она.
