— Бабушка кивает на чемоданы, которые стоят в коридоре. — Забыла предупредить, что мы с ней еще месяц назад договаривались. Она живет в другом городе. Ты не против? Справишься тут без меня?
— Конечно езжай, — тут же соглашаюсь я. — Если тебе это необходимо и вы договаривались, то безусловно. Даже не обсуждается. Сейчас?
— Такси уже ждет внизу. — Она мнется. — Поезд ночной, чтобы утром уже быть на месте.
— Подожди немного, я переодену Али и провожу тебя.
— Не стоит беспокоиться обо мне. — Она отрицательно мотает головой.
— Я сама. Хорошо?
— Ну, как скажешь. Позвони, как доедешь до вокзала. — Прищурившись, я окидываю ее взглядом и обнимаю. Пожелав хорошего пути, закрываю за ней дверь.
Надеюсь, доедет без происшествий, как и Нихан с Эмре, которые уже завтра отправятся в свадебное путешествие.
— Пойдем спать? — спрашиваю у сына, который с закрытыми глазами сидит на диване, закутанный в полотенце.
Усмехаюсь и, подхватив его на руки, несу в свою комнату. Сушу волосы и, переодев в пижаму, укладываю Али на кровать.
Он засыпает спустя десять минут. Все-таки свадьба вымотала не только меня.
Поцеловав сына в лоб, иду в душ. Буквально через полчаса я уже сижу на диване в гостиной и звоню бабушке Ясемин, узнавая, добралась ли она до вокзала.
День конкретно меня измотал. Облокотившись о спинку дивана, я прикрываю глаза и с шумом втягиваю воздух. Если бы не папарацци, неведомым образом просочившиеся через охрану, я бы чувствовала себя в разы лучше. Их появление и хамский тон выбили меня из колеи.
Эти расспросы, наезды... Какое они имеют право?! Сами же написали про меня чушь, а теперь спрашивают, откуда эти новости появились? Я перестала верить в людскую честность. Обожглась однажды, теперь достаточно. Теперь буду действовать разумом, а не сердцем. К сожалению, второе часто подводит. А оправдываться перед кем-либо я не хочу и не буду.
«Эта новость обелит вас в глазах вашего мужа!» — Слова журналистов долбят в виски, не переставая.
Только они не понимают, что все это уже не имеет значения.
Даже если моя репутация вернется, наша семья не станет прежней. Слишком много боли причинил мне Бурак. Этого не забыть.
За этими мыслями я замечаю, как засыпаю. А уже утром, когда мы с Али садимся завтракать, раздается звонок в дверь.
Я инстинктивно сжимаюсь, но все же иду в коридор, напоследок бросая сыну:
— Ешь не спеша. Это ко мне. Хорошо?
Али кивает, а я выравниваю дыхание, надеясь, что пришел не тот, о ком я думаю.
