И со стороны это выглядит не очень хорошо...
Если бы я видела там не себя, а чужого человека, подумала бы, что это кусок видео, который вырвали из какого-то сериала. Выглядит именно так: мы с Эмре, как влюбленная пара, прижимаемся друг к другу. Но Бурак прекрасно должен знать, что я не такая девушка. И никогда в жизни не изменю ему. Мы столько лет вместе. У нас есть общий ребенок. Разве можно поверить в какое-то видео? Чушь какая.
Однако выражение лица мужа сейчас говорит об обратном, и мне становится дурно в одном помещении со всеми.
— И что? Даже не спросишь ничего? — Мой голос едва слышен.
— А есть смысл? — тут же вставляет свекровь, приближаясь ко мне, и, схватив за локоть, сжимает до боли. — Я всегда говорила, что ты с моим сыном ради денег живешь. Никак не иначе! Вот, спустя несколько лет наконец доказала, что я была права. Недостойна его, бессовестная!
— Не опускайтесь так низко, Сания Экремовна, — сжав кулаки, выговариваю я.
— Вы как ошибались несколько лет назад, так и сейчас ошибаетесь.
Я выдергиваю руку из ее хватки и иду к мужу. Он смотрит на меня с каменным выражением лица. Глаза ледяные, словно стеклянные.
— Ты ничего не спросишь, родной? — говорю совсем тихо, но от каждого слова, произнесенного из его уст, мне хочется завыть в голос.
— Все и так очевидно, Лейла, — насмешливо произносит он, с размаху втыкая иглы в мое сердце.
— Я ведь говорил совсем недавно... Говорил, что у нас в компании — утечка информации. Говорил, что конкуренты пытаются утопить нас. А сегодня ты с тем самым конкурентом... С ним вместе, в обнимку! О чем я должен был подумать в первую очередь?
— Ты вообще в своем уме? — Я вспыхиваю как спичка. — Что ты несешь, Бурак?! То есть веришь каким-то непонятным...
— Что непонятного? Как раз-таки все очень понятно! — перебивает он. — Быстро же ты успела забыть, какой твоя жизнь была до меня.
Я отшатываюсь, не веря в его слова и в то, с какой уверенностью он говорит мне об этом. Буквально режет на части. Придавливает бетонной плитой клеветы.
Сейчас, глядя в такие родные, до боли любимые глаза, я чувствую во рту невыносимую горечь, которая растекается все больше и больше. Не дает глотнуть воздуха.
— Ошибаешься, Бурак. Ты ошибаешься, — шепчу еле слышно, качая головой.
