Ну и прислуга, конечно. Однако я хочу все сделать сама. Никогда никому не разрешала прикасаться к своим вещам. Мне это не нравится.
Не выспалась. Потому что жить с мужем под одной крышей, но не прикасаться к нему, — та еще пытка. Мне становится плохо от мысли, что он совсем рядом. Сделай несколько шагов, протяни руку — и сразу достанешь. Но это не так легко, как кажется. Он сам отдалил нас друг от друга. Сам оттолкнул, построил между нами стену, которую сейчас сам же вышибить не может.
— Али, родной... А как же твои друзья? Ведь они ждут тебя, — пытаюсь уговорить сына.
Ну, блин... Вот что он будет делать в компании? Бегать туда-сюда? Вопросы задавать? Интересоваться чем-то, что его внимание привлечет? Окей, я согласна. Но не сегодня... Потому что в офисе намечается важная встреча, на которой я тоже должна присутствовать. А я чувствую себя настолько вымотанной, что вообще ничего не хочется. Не смогу сконцентрироваться, постоянно буду бегать за Али.
— А папа отвез бы, — неожиданно выдает сын, топая. Он складывает на груди руки и обиженно надувает губы.
— Что случилось? — раздается голос Бурака.
Я поднимаю голову, замечаю его у двери. Хмурый такой, с Али взгляда не сводит.
— Мама не разрешает с вами поехать!
— И из-за этого ты грубишь?
Сын на секунду застывает, он явно не ожидал такой реакции. Ведь отец его всегда поддерживал, с каждой мыслью соглашался. Никогда не отказывал. А сейчас вдруг против пошел.
— Я не грублю, — тихо отзывается Али, опуская голову. — Хорошо, я в садик поеду.
Подняв на меня глаза, легонько целует в щеку.
Направляется к двери. Но я чувствую, что сын недоволен. Обиделся.
Бурак ловит его, поднимает на руки. Заглядывает в лицо. Оба хмурые, расстроенные.
— Нельзя так с мамой разговаривать, Али. Если ты думаешь, что будешь идти против нее и при этом получишь от меня поддержку — ты ошибаешься, сын. Она твоя мама, не забывай. Она единственная, кто твою боль ощущает как собственную. За тобой ухаживает, все, что хочешь, готовит. Бежит к тебе, когда ты падаешь.
Поднимает. А ты вот так вот... Больше не позволяй себе такое поведение. Договорились?
Сын кивает. Вскинув брови, смотрит на меня. Жестом просит Бурака отпустить его. И, будто взрослый человек, понявший свою ошибку, возвращается ко мне, чтобы обнять мои колени.
— Прости, мам. Я больше не буду так.
Али выбегает из комнаты. Я же глубоко вздыхаю. Сумасшедший день. А он только начался.
— Спасибо, — шепчу, отворачиваясь.
Я ищу телефон, чтобы наконец спуститься. Я готова.
