Ей совсем не понравились мои ответы, и теперь она явно намеревается переключиться на другую тему. Однако я ей этого не позволяю.
Выгнув бровь, разрушаю гнетущую тишину.
— Ну? Я долго буду ждать?
— Бурак... — Она стискивает зубы. — Я пришла поговорить о твоем муже, Лейла, — начинает она издалека.
— Так... — настороженно произношу я. — И о чем конкретно?
— Когда Уфук был в больнице, Бурак бросался непонятными беспочвенными обвинениями... — Гулизар с подозрением щурится. — То есть намекал на что-то, связанное с моим мужем.
— И чего же ты от меня хочешь? Я как к этому причастна?
— Может быть, ты знаешь, что он имел в виду? Все-таки ты его жена. Я с ним поговорила, но он ничего не объяснил. Только сказал, чтобы я внимательно следила за своим мужем. Ты не знаешь, в чем дело? — Она протягивает руку и дотрагивается до моей. Сжимает. — Я переживаю. Мне нужны ответы. Мы ведь женщины и должны понимать друг друга. Ты должна меня понять и сказать, в чем проблема...
Я качаю головой и вырываю из ее хватки свою ладонь.
Усмехаюсь.
— Вот оно, значит, как... — Улыбка сама по себе растягивается еще шире. — Даже не верится, что эти слова говоришь ты.
Она откидывает локоны и отводит глаза, а я задумчиво продолжаю:
— Оказывается, женщины должны понимать друг друга... Значит, теперь так, да? Когда сама столкнулась с проблемой и почувствовала угрозу или неладное, по-другому заговорила? А раньше на меня сыпалась уйма нападок и обвинений. В том числе от тебя и твоего мужа... Никто на мою сторону не встал. Наоборот, все масла в огонь подливали.
Но когда дело коснулось тебя любимой и что-то пошло не по плану — все изменилось. Теперь я должна тебя понять! Войти в положение?
Она кивает. Такого бессовестного человека я, пожалуй, в жизни не видела. Еще и соглашается с моим словами, будто не понимая, к чему я клоню. Строит из себя дурочку. Или овечку невинную. Сидит передо мной и ресницами хлопает, будто это заставит меня смягчиться.
— Нет, Гулизар. Так не пойдет. Я тебя не понимаю и, если честно, даже не хочу вникать в суть ситуации.
И даже сочувствовать не могу. Голову забивать вашими, — делаю акцент на последнем слове, — проблемами... я не собираюсь. А если уж Бурак тебе не сказал, откуда он что-то узнал про твоего мужа и зачем начал намекать, то я и подавно не стану об этом говорить. Я не пойду к нему и не буду выпытывать про Уфука, а затем тайно доносить до тебя его мысли и подозрения. Никогда этим не занималась и не собираюсь начинать. Потому что это не мое дело.
