А мы с Али после повседневной рутины практически сразу ложимся спать.
Утром я встаю как можно раньше. Хожу по дому, собираюсь. Готовлю вещи в садик сыну. Одеваюсь сама и иду в комнату к Али, чтобы его разбудить."
"Он просыпается практически сразу. Зачем-то оглядывается по сторонам. Хмурит бровки, явно не очень довольный. И только потом я понимаю, почему.
— Мам... — тянет сын.
— Да?
— А мы еще поедем в наш дом?
— Не знаю, — отмахиваюсь я, тут же переводя тему: — А давай позавтракаем? Я тебе там наготовила еды.
Все, как ты любишь.
Али поджимает губы, но все же соглашается. Видно, что дом ему очень понравился. А кто скажет иначе?
Он прекрасен. С каких сторон ни смотри. Не зря ведь я выделила его еще тогда, в каталоге. И будь мы настоящей семьей, я бы с радостью согласилась. А теперь мною движут страхи, поэтому я не могу принять тот факт, что мы будем жить под одной крышей с Бураком.
Это невыносимо — вновь окунаться в те воспоминания.
Я ставлю перед Али чашку чая, а он подпирает щеку кулаком и выжидающе на меня смотрит.
Ровно так, как делал это вчера его отец, когда пытался до меня достучаться и внушить, что вместе нам будет лучше.
— Али? — Я выгибаю бровь. — Ты что-то хочешь сказать?
Он кивает.
— А тебе совсем не понравился тот красивый белый дом?
От его вопроса я едва не впадаю в ступор, но, превозмогая неуемное любопытство сына, все же отвечаю.
— Конечно, понравился. Очень даже.
— Ма-ам... — снова тянет он.
Я встаю из-за стола и отворачиваюсь. С силой прикусываю губу, понимая, какой вопрос он задаст следующим.
И ошибаюсь. Потому что даже не один. Множество.
— А почему не захотела там остаться? А почему не согласилась с папой? И вы поссорились... Я все видел! Ты его ругала, да... Почему вы поссорились? И почему ты ругала? Мама... ответь! Почему молчишь?
Я сжимаю кулаки и прикрываю глаза, слыша в голове голос сына и его бесконечные «почему?».
— Скажи, а мы вечером после садика поедем в тот дом?
— Нет, — слишком резко отвечаю я. Голос не повышаю, однако все же не выдерживаю.
Не могу больше. — Али, мы туда не поедем. Точка.
Оборачиваюсь к нему и смотрю, как сын поджимает губы и опускает голову. Принимается ковыряться ложкой в тарелке. Явно обиделся.
— И доешь свой завтрак, — указываю ему.
Али молча кивает и быстро доедает приготовленную мной пищу. Затем вытирает рот салфетками и убегает в свою комнату.
Я же падаю на стул и хватаюсь за голову. Шмыгаю носом и вытираю тыльной стороной ладони набежавшие слезы.
