Он и сам толком не понял, что именно его так взбесило тогда, сучья суетливость, или холодок в ее глазах, но это было так неожиданно неприятно и это опускало его в своих собственных глазах.
И потому он показал ей ее место, бросил ей деньги. Взяла! Взяла, тварь продажная!
Поняла все как надо, он же по глазам видел, как и то, что она течет как сука от одного только его взгляда. Он с ней не закончил тогда, потому и дал визитку. Сказал, чтобы позвонила. Позволил ей. Дал доступ.
Но тварь посмела его игнорировать.
Посмела вернуть ему деньги и отправить те отвратительные, унизительные, оскорбительные сообщения, от которых он просто взорвался бешенством.
«Спасибо за ночь»
«Было так себе»
За одно это он готов был порвать ее на части.
***
Если бы в тот момент его не остановил Надеин Игорь, неизвестно что он сотворил бы с ней. Проглотить свою ярость было непросто, она кипела внутри и отравляла его, возвращаясь в мысли постоянно. Но хуже всего, что он теперь не мог спокойно с бабами расслабиться.
Произошел какой-то сдвиг сознания. У него в мозгу почему-то отпечатался, застрял клеймом стереотип.
Его теперь клинило именно на том моменте, на тех качествах. Внешние данные, реакция, запах пота, тела, смазки. Все должно было как по стандарту, так требовал его засратый этой сукой мозг! Нах*** ему этот стандарт!
А не получалось избавиться от дерьма, залипшего в мозгах. Пока он не завершит действие это оборванное, не получалось. Поэтому он должен наказать ее, размазать ее, чтобы знала.
И когда он сделает это, сможет от с чистой душой сказать - избавился.
Однако Паша Белый много ждал от этого акта. Удивительно, но столько адреналина и острых ощущений на грани он давно не испытывал, разве что в боях. Теперь он подбирался к ней вплотную, чтобы дергать за ниточки, вести ее, направлять. Пока она не загонит себя в тупик и поймет, что попала. Стоило представить ее ошеломление и страх, и на лицо наползла голодная кривая улыбка.
Крис-ти-на.
Такой запал нельзя было бездарно разбазарить, он собирался получить свое удовольствие сполна.
глава 16
Нельзя сказать, что сегодня ускользнуть от внимательных глаз матери было бы легче. Просто все приобрело несколько иной оттенок и качество, а это уже заставляло Кристину насторожиться. Когда мама становилась одухотворенной, мягкой и чуточку мечтательной, это было самым опасным ее состоянием. Ибо неизвестно, что сулило для окружающих.
