***
Трубку Игорек поднял сразу, как будто ждал звонка.
- Скажи-ка, брат, - спросил Влас после коротких фраз приветствия. - Это ты подсуетился?
С того конца трубки послышалось, как чиркнула зажигалка, а потом он шумно затянулся.
- Ну я.
- И зачем ты это сделал?
- Их надо было как-то подтолкнуть. А то никакой динамики. Перепихнутся - погавкаются, перепихнутся - погавкаются. Надо было уже туда или сюда. Вот я и создал предпосылки. Как видишь, сработало.
У Власа эта чудовищная нечеловеческая логика в голове не укладывалась.
- Пи*дец... - потрясенно пробормотал он. - Ты хоть понимаешь, что Кристина могла убиться... Ребенок! Ребенок, бл***...!!!
Некоторое время слышно было, как Игорь шумно дышит и затягивается дымом.
- Не надо все на меня валить, Влас, - тихо проговорил он наконец. - Я не мог предположить, что так выйдет. Не знал, что она... что моя маленькая сестренка Крыська беременна. И что она сдуру в столб врежется, это я тоже не мог предвидеть.
Снова тишина в трубке, только шумное дыхание, потом послышалось:
- Но, согласись, так лучше.
Теперь они вместе. Поженятся, вот... Но ты же знаешь Белого, он бы все равно потом всю жизнь сомневался, а вдруг не от него. А так... Нарожают еще.
Железная логика, прагматизм. Но выше его понимания.
- Не надо так цинично, брат, - холодно сказал Влас.
Игорь горько рассмеялся и вдруг спросил:
- Думаешь, мне не больно, да?!
Теперь задумчиво молчали оба.
Иногда так бывает. Наверное, не судьба.
С судьбой ведь не поспоришь, не повееришь пальцы, плечиками не поводишь, ей все равно, кто ты, богатый, бедный, сильный, слабый, умный, дурак.
Согнет в бараний рог, размажет и имени не спросит.
Но может дать второй шанс."
"Собственно, на том разговор и закончился, Влас не стал выпытывать детали, по голосу слышно было, что Игорек расстроен сам. Хотелось Власу сказать:
- Вот так-то, кукловод, попробуй, поиграй в свою игру сам, - но он промолчал.
И все же что-то изменилось, как будто неприятную для всех страницу жизни перевернули.
Зато теперь на чистом листе можно все написать заново.
***
Утро застало Белого в странной позиции.
Он пол ночи ютился на долбанном узком диванчике. На нем лежать можно было только скрючившись в три погибели. Или ноги свешивались и разъезжались. А сидя он спать не привык.
Все бока и шею отлежал нах***. В конце концов плюнул на все и примостился на краешке ее больничной койки, благо, койка была широкая. И так под утро и заснул.
