Озноба больше не было, наоборот, где-то в глубине тела ощущался комок жара, который согревал, растекаясь по венам, наполняя тело силами и пробуждая после болезни. Динка закрыла глаза, прислушиваясь к новым для себя ощущениям. Жар растекался по телу, его было много… Так много, что он плескался через край, окружая ее, воспламеняя… Он сочился сквозь кожу, стекая на пол вместе с упругими струйками воды.
Дорожки огня сбегают с ее рук, ног, распущенных волос, струятся алыми ручейками по полу, разбегаясь во все стороны.
Отец вспыхивает, словно факел, и с воем мечется по горящей избе. Мать горит, и ее длинные волосы огненным плащом окутывают ее.
Динка открыла глаза и в ужасе завизжала. По ее коже плясали языки пламени…
— Динка! — дверь тут же распахнулась, и в душевую кабинку влетел Хоегард.
Динка уставилась на него круглыми от ужаса глазами. Боли она не чувствовала, но слишком отчетливо было видение, как мама истошно кричала, превращаясь в живой факел.
— Динка, — Хоегард бросился к ней и сжал ее в объятиях, не обращая внимания на стекающие по ее телу язычки пламени.
— Тише, тише… — зашептал он успокаивающе. — Это всего лишь твоя сила. Сейчас мы возьмем ее под контроль, я помогу тебе.
Динка затихла в его сильных руках. Ужас постепенно отступал. Хоегард рядом, он знает, что нужно делать.
— Отдай мне лишнее, я заберу, — прошептал он ей на ухо, зарываясь рукой во влажные волосы на затылке.
Динка прикрыла глаза, прислушиваясь к клокотавшему в ее теле огню, а затем к держащему ее в объятиях мужчине.
В нем тоже был этот огонь. Но его было так мало, буквально капля, по сравнению с тем океаном, который бушевал в ее крови. Она же может подарить ему, наполнить. Динка представила, что выплескивающийся из нее огонь, устремляется в тело Хоегарда, чтобы наполнить его силой.
Вдруг его руки ослабили объятия, хотя полностью и не расцепились, его тело напряглось, выгибаясь и, словно бы, отталкиваясь от нее.
— Теперь закрывай его, — прохрипел он. — Ты сможешь. Это твоя сила.
Динка в страхе подобрала щупальца огня, запирая его в себе, и распахнула глаза.
Хоегард опирался руками о стенку душевой по обе стороны от нее и тяжело дышал. Глаза его были закрыты, а его тело, словно тлеющая головня, местами светилось красным даже сквозь мокрую одежду. По коже пробегали язычки пламени и тут же гасли под струями воды."
"— Хоегард, — Динка с тревогой обхватила ладонями его лицо. Неужели она опять… снова навредила самому близкому, самому родному человеку.
