Динка обхватила руками мокрое от слез лицо Штороса и заставила посмотреть на себя. Он улыбался. Светло, совершенно по мальчишески.
— Я сделал то, что ты хотела? — спросил он, тоже поглаживая ее ладонью по щеке.
— Спасибо, — прошептала Динка, отвечая улыбкой на его улыбку. — Ты был невероятен!
Шторос расхохотался и, откинувшись на спину, потянул Динку на себя, укладывая себе на грудь.
— Это ты невероятная, моя козочка, — промурлыкал он ей в макушку. — Может продолжим? Ночь еще не закончилась…
Динка судорожно вздохнула, когда его руки снова заскользили по ее телу, нежно поглаживая горящие от ударов красные полосы на спине.
Они не спали всю ночь. Лишь, когда в маленьком окошке каюты забрезжил рассвет, Динка задремала в его объятиях, прижимаясь спиной к его груди.
Но едва она закрыла глаза, как в дверь постучали.
— Пора вставать, козочка, нас ждет мир Варра, — прошептал Шторос ей на ухо, щекоча шею кончиками пальцев.
Динка с трудом разлепила глаза и посмотрела на довольного варрэна.
Ему как будто и не надо спать. Вторую ночь не спит, и улыбка до ушей. Но дело было не в уникальной выносливости варрэнов, а в радостном возбуждении от того, что скоро он окажется дома, в родном мире. Динка эту радость совсем не разделяла.
— Одевайся, нас уже ждут, — поторопил ее Шторос, стягивая с Динки одеяло.
Динка неохотно поднялась с матраса и завернулась в простынь. Шторос был уже полностью одет и застегивал вокруг талии пояс с ножнами. В каждом его движении проскальзывало радостное возбуждение.
Динка прямо в простыни побрела к выходу из каюты. После бурной ночи хотелось попасть в душ. Мысль о том, что это может быть последний душ в ее жизни неприятно кольнула.
— Эй, Динка, — окликнул ее Шторос. Динка оглянулась, стоя уже в дверях. Шторос догнал ее и привлек к себе, попытавшись поцеловать. Динка уклонилась от поцелуя, глядя в сторону.
— Что-то не так? — нахмурился он, и Динка почувствовала, как он весь напрягся.
— Все нормально, — уклончиво ответила она.
— Пусти меня в душ. Нас же ждут.
Она не испытывала негативных эмоций по поводу прошедшей ночи. Все было необычно, но слишком хорошо, чтобы на это обижаться. А вот его приподнятое настроение с утра и несвойственная ему активность раздражали. Особенно раздражало то, что она не разделяла этих чувств.
— Задержись на одну минутку. Мне надо кое-что тебе сказать, — проговорил он, и Динка застыла, встревоженная его серьезным взглядом.
