Это ее мужчина, и он защитит ее!
Дайм резко пригнулся, над его головой просвистел метательный нож и вонзился Джо прямо под подбородком. Нож выскользнул из его ослабевшей руки, на лету поцарапав Динке грудь. Джо разжал свою хватку на ее шее, потянулся обеими руками к своему горлу и начал оседать на пол. Динка оторопело смотрела то в его закатывающиеся глаза, то на струйку крови, бегущую от кинжала вниз по его темной коже. У черного Джо кровь была такая же красная, как и всех остальных…
— Динка! — Дайм был уже рядом и подхватил ее обессиленно оседающее на пол тело, попутно отпихнув ногой умирающего Джо.
— Дайм… — Динка заплакала, спрятав лицо на его теплой родной груди. Лимит ее сил был исчерпан. Больше всего хотелось уснуть в его нежных сильных руках, и спать целую вечность. Но, кое-что еще… Разрастающаяся боль в груди не давала окончательно потерять сознание. Что-то еще важное… Жизненно важное!
— Дайм, что со Шторосом? — Динка отстранилась от варрэна и с тревогой взглянула ему в лицо.
Дайм помрачнел, но успокаивающе кивнул.
— Он жив, с ним Хоегард. Но тебе лучше поспешить. Тирсвад проводит тебя, а мне нужно найти оставшихся предателей. Сколько их было в команде Джо?
— Всего шестеро вместе с ним, — прокричала Динка, высвобождаясь из его объятий и бросаясь к двери. Там Шторос и Хоегард, им нужна помощь!
— Постой, — в дверях ее перехватил Тирсвад, удержав за плечо. Сзади, в два шага покрыв разделяющее их расстояние, подошел Дайм и набросил ей на плечи покрывало с кровати.
Динка обернулась покрывалом, как плащом, и бегом бросилась на палубу. Тирсвад поспешил следом."
"На палубе царила растерянность. Матросы сбились в кучку у носа корабля и до хрипоты о чем-то спорили. За последние пару часов власть на корабле сменилась столько раз, что они уже не понимали, кому же следует подчиняться. Но Динку это сейчас не волновало, она бежала к трюму, не чуя под собой ног.
Тяжелая крышка была откинута, и Динка, в спешке запнувшись о край покрывала, скатилась по железным ступенькам, пересчитав их локтями и коленями и местами ободрав кожу.
— Динка! — сзади послышался встревоженный голос Тирсвада, но Динка не обернулась.
Трюм представлял собой большое влажное помещение с низкими потолками, тускло освещенное единственной масляной лампой, болтающейся под потолком недалеко от ступеней, и дневным светом, пробивавшемся в прорези в бортах для весел. После яркого дневного света палубы полумрак трюма казался кромешной темнотой.
