— А поймайте какого-нибудь мальчишку на улице и дайте ему медяк. Он живо приведет вам экипаж, — посоветовала продавщица, увлекая Динку в подсобку и задергивая за собой шторку.
— Ну смотри же, какая красавица! — восхищалась она спустя несколько минут, поворачивая Динку то правым, то левым боком. Динка чувствовала себя двояко. С одной стороны, в этом платье она была настоящей принцессой из сказки. А другой стороны, словно и не Динка это была вовсе.
Динка, которую она знала, могла таскать тяжелые ведра от колодца и убирать навоз тупыми вилами.
Еще, Динка могла скакать на лошади без седла и узды, резать глотки бандитам и совращать тюремщиков. Динка могла спалить лес на версту, вместе с армией гвардейцев и рыбацкой деревушкой, и прыгнуть в пасть морскому змею. И это все была Динка. Но чтобы одеть шелестящее шелковое платье, спрятать руки с мозолями от узды и обкусанными от тревоги ногтями в белоснежные кружевные перчатки, одеть на ноги изящные бархатные туфельки с хрустальной пряжкой и сесть в экипаж… О ней ли это? Для нее ли?
Хозяйка лавки, получившая от Штороса не то золотой, не то целых два, суетилась вокруг Динки, завивая пряди волос горячими щипцами и прикалывая их наверх в замысловатую прическу.
В довершение туалета, она притащила шкатулку с разноцветными порошками и мазями. Мазнула Динке по губам, отчего они сразу налились алым и заблестели, а затем прошлась пуховой кисточкой по щекам и носу, вызвав у Динки приступ чихания.
Наконец, лавочница удовлетворенно оглядела Динку и распахнула занавеску, приглашая выйти.
Динка с досадой подумала о том, что если свидание подразумевает каждый раз такие тщательные приготовления, то она, пожалуй, в будущем обошлась бы и без свиданий. Так она размышляла ровно до того момента, пока не подняла глаза и не наткнулась на взгляд Штороса.
Он смотрел на нее почти всегда. Он смотрел на нее по-разному: с нескрываемой похотью, с нежной страстью, с досадой или насмешкой, с обидой или разочарованием, иногда даже с ненавистью.
Ей казалось, что она знает все его взгляды наизусть. Но оказалось, что она ошибалась. Так, как сейчас, он на нее еще никогда не смотрел.
Его глаза распахнулись, а зрачки стали такими широкими, что скрывали почти всю радужку. Он смотрел на нее так, словно впервые увидел и это зрелище вышибло из него дух. Он смотрел так, словно ему вдруг стало трудно дышать. Динка тоже смотрела на него, боясь пошевелиться.
