Помывшись и постирав белье, она двинулась в сторону палубы, волоча за собой тяжелое деревянное ведро с мокрой одеждой. Тирсвад явился словно из ниоткуда, и молча выхватил ведро из ее рук. Динка с благодарностью отдала ему тяжесть и зашагала рядом с ним, когда он направился на корму.
— Динка, прости меня, пожалуйста, — вдруг покаянно проворчал он. — Все из-за меня вчера случилось. Я выпил лишнего и…
Динка молча покачала головой, отрицая его вину. Голос все еще отказывался ей служить. Но варрэн оставался мрачнее тучи.
— Ты ничего плохого не сделал, — выдавила Динка шепотом. — Это я вчера была не в себе. Я тоже… хлебнула этого пойла и…
— Ты только очнулась от болезни, тебе позволительно быть не в себе, — возразил Тирсвад. — А вот нас всех Хоегард предупредил о том, что близость с тобой может навредить тебе. Я был пьян и начал… Я вообще не должен был к тебе прикасаться. Прости меня за это.
— Так это Хоегард всем запретил ко мне прикасаться? — до Динки начало доходить происходящее.
— Да.
Ты не представляешь, как он сильно переживал, пока ты болела. Буквально сам не свой стал. И до сих пор ходит нервный и раздражительный. Он сказал нам, что ты можешь в любой момент погибнуть, и виноваты в этом будем мы все.
Тирсвад остановился рядом с растянутыми на ветру веревками, на которых уже сушились рубашки варрэнов, тельняшки матросов и целый ряд одинаковых штанов.
— Я правда могла умереть? — прошептала Динка, чувствуя, как по спине катится холодный пот и пальцы начинают мелко дрожать.
— Ты потеряла много крови, и Хоегард считает, что опасность до сих пор не миновала. Он просил нас не трогать тебя хотя бы до ближайшего порта, где он сможет найти лекарку и показать тебя ей, — Тирсвад говорил, развешивая на веревках Динкину одежду и привязывая ее шнурками, чтобы не улетела. А Динка с горьким стыдом вспоминала злые слова, которые вчера наговорила Хоегарду. Еще и ударила его. А он даже и не попытался защищаться. Лишь смотрел на нее расширившимися глазами, в которых плескалась боль.
Тирсвад закончил с бельем и посмотрел на Динку, ожидая, когда она обратит на него внимание.
— Ты… правда решила отказаться от него? — он гнул в руках железную ручку от ведра и напряженно смотрел на Динку. — Ведь он… Он не хотел тебя обидеть! Правда!
— Отказаться? — потрясенно прошептала Динка, глядя на Тирсвада во все глаза. — Нет, что ты! И в мыслях не было!
— Но ты вчера сказала при всех, что больше не хочешь его видеть.
