И то неуемное, вырывающееся из самой груди чувство, которое я сейчас испытывала, было сродни тому, которое испытывал тот, кто всю жизнь смотрел спектакли в театре откуда-нибудь с галерки, а потом резко оказался в ложе.
– Я бы пару дней подряд глядела на этот закат и глядела бы, – сказала я, не отрывая завороженного взгляда от величественного неба. – Жаль, топлива не хватит.
– Ничего, – весело отозвался пилот, – если что, сгоняем до бензоколонки, заправимся и опять рванем в небо, ребята!
– В смысле в бензоколонке?
– «Робинсон» может заправляться простым Аи-95, на заправке, – тут же пояснил Дэнни и добавил что-то про двигатели и карбюратор, удивив пилота.
Через полчаса мы подлетали к озерам, расположенным в километрах шестидесяти от города. С неба они казались синими блюдцами с ровными краями, вокруг которых располагались поселки, домики для отдыхающих, санатории, пока еще пустующие пляжи, готовые через неделю-две, когда вода совсем прогреется, принимать первых туристов.
Мы довольно плавно приземлились на небольшом аэродроме и, оставаясь под впечатлением от вертолетной экскурсии, были препровождены в местное кафе. Оно располагалось около большого, чьи берега не было даже видно, бархатного спокойного озера. Там нам, слегка замерзшим от полета, подали вкусный горячий глинтвейн и горячий шоколад. Сначала бармен думал, что шоколад предназначается для меня, а глинтвейн – для Смерча, и изрядно удивился, когда выяснилось, что шоколад заказал Дэнни.
Я и Дэн пили горячие ароматные напитки, грея о бокалы ладони, и болтали. Хотя в основном это делала я, потому что во мне после полета проснулось столько эмоций и впечатлений, умолчать о которых было для меня чревато разрывом мозга. Я говорила, восторгалась, жестикулировала, а Дэн слушал, кивал мне и вновь улыбался, только не своей широкой улыбкой, а уголками губ, спокойно и с пониманием. Ему нравилась моя реакция. А мне нравилось все вокруг.
Это огромное озеро, кажущееся сейчас темно-синим, колдовским и словно ожидающем звездной ночи и появления томной лимонно-желтой глазурной луны, подарящей водной глади дорожку из бликов и свое отражение.
Чистый воздух, в котором улавливался тонкий аромат начинающегося лета. Чудесное пение птиц и стрекотание кузнечиков в отдалении. Аккуратные деревянные домики для отдыха, ждущие с нетерпением первых постояльцев.
Мне нравилось все. А больше всего мне нравился он.
