Мы молча подошли к свободной лавочке, стоявшей напротив веселого фантанчика, в котором брызгались два беззаботных ребенка, снявших обувь и шлепающих босыми пятками по воде. Я села, а Дэн встал напротив, засунув руки в карманы темно-песочных джинсов, загораживая от меня и фонтан с детьми, и весь обзор, как будто бы хотел уберечь от всего мира своей тенью. Он смотрел на меня уже не отстраненно, а спокойно: то ли не чувствуя за собой вины, то ли думая, что ничего особенного не совершил. А я взирала на него, как последний истинный патриот Земли на инопланетного агрессора, уничтожавшего кучу населения.
Я не выдержала и начала первой:
– Смерч, я сейчас очень злая. Или ты рассказываешь мне, во что и зачем ты меня втянул, или…
– Или?
– Или я резко перестаю общаться с человеком, который нанес большие повреждения моему носу, – сказала я, еще больше испугавшись его будущих слов и пытаясь неудачно шутить на тему «вождения за нос».
– Мария, – он сел передо мной на корточки и заглянула в глаза снизу вверх.
– Сядь рядом.
– Что с тобой?
Я, невесело рассмеявшись, покачала головой и стянула темные очки.
– Кто тебя обидел? – продолжал парень, а я и не заметила, как его рука оказалась на моем колене.
– Ты дурак? – дернула я ногой. – Ты меня обидел.
– О-о-о, как все серьезно, – протянул он.
– Сядь, кому сказала, рядом, – вспылила я. – Потому что мой следующий трехочковый попадет тебе в лицо. Не раздражай меня и начинай свой рассказ. Наверняка он будет у тебя долгим, Дениска.
Дениска пожал плечами.
В кармане некстати завибрировал сотовый телефон. Я вздрогнула Неужели мама проверяет, как у меня дела с учебой? Но оказалось, это была вовсе не мама.
– А этому что надо? – перенесла я часть праведного гнева на ни в чем не повинный мобильник.
– Кому? – мигом заинтересовался эсэмэской Дэн. – Дмитрию? Ему ты нравишься, так что ничего удивительного, что он оказывает тебе знаки внимания.
– Не Дмитрию. Никите. Опять звонит Никита. – Я выдохнула.
Вот тогда Смерч перестал быть равнодушным и «пустым».
Надолго. Его взгляд стал другим – злым, беспокойным и совершенно серьезным, как у папы, когда тому сказали, что его друга ранили в перестрелке. Или как у мамы, узнавшей, что в нашей квартире был пожар. Он резко выхватил у меня телефон, и я даже не успела прочесть, что там мне прислала мой «новый друг» Никита Кларский.
– Эй! Ты чего, совсем рехнулся? – мигом вскочила я на ноги. – Отдай!
– Отдам, Чип. Секунда. Держи.
Я выхватила телефон.
